Показаны сообщения с ярлыком феодализм. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком феодализм. Показать все сообщения

среда, 19 декабря 2018 г.

Глава 7. Фрилансизм


За любым троном есть нечто большее, чем король.
Уильям Пит, 1770 год.

Егоров С.Н., Цыпленков П.В.
Векторная теория социальной
революции. ‒ СПб.: б.и., 2017. ‒ 400 с., 38 ил.
Книга есть во всех крупных библиотеках России.

Оглавление


В предыдущих главах этой книги мы с вами исследовали вопрос о масштабах пространства политических идей
и убедились, что в большинстве стран государства находятся в сравнительно малом объеме этого пространства. Они не далеко продвинулись от начала координат. Лишь отдельные государства устремились в направлении прогрессивных политических идей, да и то не слишком-то удалились от общей массы землян.
Мы не имеем представления о том, какие формы примет государство, если в результате революции продвинется по вектору достаточно далеко в направлении к демократии или либерализму, или к равноправию, и о том, какова будет идеология такого общества, какие возможности обретут индивиды в политическом, экономическом, духовном отношении. Но необходимо стремиться понять это и построить понятные для людей модели будущего.
Сегодня ученые перетасовывают известные и уже пройденные человечеством экономические уклады, идеологии, религии, которых не так уж много изобрели люди, конструируя оптимальную модель общества и подходящего для него государства, напоминая карапуза, который, сидя в своем манежике, переставляет давно знакомые ему кубики. Других элементов для своей конструкции он не имеет. Нам следует поискать все же новые «кубики», выбраться за пределы привычной области пространства политических идей, рассчитать, куда выведет нас вектор революции, протянувшийся в области, ещё не исследованные человечеством.
Иначе мы уподобимся мальчишкам, которые катаются на лодке по петербургской речке Мойке, воображая, что совершают кругосветное плавание. Они, может быть, знают уже, что совсем недалеко эта речка впадает в Финский залив, по которому можно выйти в Балтийское море. А там, стоит только захотеть, ‒ Атлантический океан. И плыви себе хоть в Бостон, хоть в Рио-де-Жанейро. Только ребята не поплывут из спокойной речки. Они понимают, что слишком долог для них этот путь, хотя и не непреодолим. А если не знают ещё географии? А мы уже не дети, и наш долг состоит в том, чтобы, получив в свое распоряжение новый научный инструмент, использовать его для прокладывания социального маршрута в будущее.
В самом деле, нельзя же вечно сидеть в колыбели!

Череда общественно-экономических формаций


На нашей планете уже неоднократно менялся общественно-экономический строй. Первобытно общинный сменился рабовладельческим, рабовладельческий ‒ феодальным, феодальный ‒ капиталистическим. Сменится и капиталистический. Наверняка найдутся люди, которые с этим не согласны, для которых «конец истории» уже наступил. Тот, кто считает, что капитализм, ВЕЧЕН, пусть приведет хоть какие-нибудь аргументы в подтверждение подобной точки зрения. Авторы будут искренне признательны за любые такие аргументы.
Например, некоторые ученые обосновывают незыблемость капитализма тем, что в его недрах не вызревает никакая новая экономическая формация, а классы, получившие развитие при капитализме, в действительности его могильщиками не являются: ни пролетариат, ни интеллигенция, привязанные к финансово-промышленной олигархии денежной пуповиной. Так ли это, разберем ниже.

Имманентными признаками капитализма являются:
  • эксплуатация человека человеком;
  • огромное сосредоточение материальных ценностей в руках ничтожной части населения;
  • очень маленькое количество демократии в капиталистическом государстве.

Будет ли вечным общественно-экономический строй с таким комплексом признаков? Авторам книги этого бы не хотелось… Для разрешения этого вопроса необходимо рассмотреть закономерности смены общественно-экономических формаций. Может быть, тогда ответ на этот вопрос станет более объективным.
Мы же, глядя отсюда, с высоты двадцать первого века, можем утверждать: произошедшие смены формаций не могли не произойти. Эти смены должны были произойти и произошли закономерно. Последняя смена, смена феодализма капитализмом, происходившая буквально вчера по историческим меркам, сопровождалась в некоторых странах определенными эксцессами. Следы эксцессов, которые могли сопровождать предыдущие смены, в исторической памяти не сохранились. Так что эксцессы не являются обязательными при смене общественно-экономических формаций. Даже если эти эксцессы называются «Великая французская…» или «Славная английская…». Во всяком случае, смены формаций происходят не в результате эксцессов.
Наиболее развитая наука о смене формаций ‒ марксизм (исторический материализм) связывает все имевшие место в истории смены формаций с борьбой классов. Феодалы победили рабовладельцев, капиталисты победили феодалов… Пролетариат победит капиталистов. В этой части своего учения марксисты не правы. Для нас очевидна логическая ошибка в этих рассуждениях.
До сих пор угнетенный класс никогда не был движущей силой смены формации. Не рабы добились смены правящей элиты, изгнав рабовладельцев, приветствуя феодалов. Раб вовсе не стремится к освобождению рабов, раб мечтает стать рабовладельцем. Сказка о свободолюбивом рабе Эзопе ‒ не более чем сказка. Спартаковцы, уже вырвавшись в Альпы, почему-то повернули обратно… Не крепостные добились смены феодализма на капитализм. Крепостные мечтали о своей земле, а не о наступлении капитализма. Почему же пролетариат добьется смены капитализма на новую формацию? Никаких оснований для такого предположения просто нет.
Более того, не будем забывать и о «пуповине», которая соединяет в неразрывный симбиоз рабочего и работодателя. Стоит чуть увеличить поток денег по этой пуповине в направлении эксплуатируемых, и он моментально погасит огонь риаторов, побуждающих народные массы к бунту.
А влияла ли вообще открытая классовая борьба на смену формаций? Убедительных данных, подтверждающих эту гипотезу, нет. Если и можно что-то положительное сказать о таком влиянии, то только о некотором возможном ускорении смены формации, которая каждый раз и так произошла бы неминуемо. Да и было ли такое ускорение? Поскольку сравнивать не с чем, то и ускорение смены формаций в результате классовой борьбы подтвердить невозможно.
Но формации менялись. Это объективный факт. Почему?
К смене общественно-экономической формации всегда приводило объективное изменение в общественно-экономической жизни. Как только эти важные изменения в общественно-экономической жизни наступали, это не могло не привести к смене формации. Общество требовало нового государства, которое бы урегулировало новую общественно-экономическую активность индивидов. И формации сменяли одна другую.
Самая долгая в истории человечества формация ‒ первобытнообщинная. Долгие тысячи лет по равнинам и лесам бродили свободные охотники и собиратели. Все эти тысячи лет они бродили на грани выживания/выми-рания. Каждый отдельный индивид добывал ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Если удача от него отворачивалась, он и умирал. Добыть больше необходимого у него просто не получалось. Отнять у него ничего было нельзя. То есть отнять-то было можно, но это означало для него почти неминуемую гибель. Такого первобытного общинника нельзя было превратить в орудие. Это орудие было столь неэффективно, что не выгодно ‒ оно потребляло ровно столько, сколько производило. «Хозяином» жизни был сам охотник-собиратель.
Прошли многие тысячи лет такой жизни на грани выживания/вымирания и производительные силы несколько развились. Земледелие и скотоводство сделало индивида чуть более эффективным, а, следовательно, уже выгодным орудием. Появилась возможность отнять часть того, что это «орудие» могло произвести, без опасения, что орудие от этого испортится, помрет. Образовались рабы и рабовладельцы. Рабовладельцы образовались не потому, что часть людей потеряла моральный облик первобытного общинника, а потому, что индивид стал выгодным орудием. Если человека можно эффективно использовать на благо другого человека, всегда найдется кто-то, кто займется таким использованием. И нашлись. Хозяином жизни стал рабовладелец. И так продолжалось сотни лет.
Прошли и эти многие сотни лет, и выяснилось, что свободных мест на земле почти не осталось. Расплодившиеся индивиды ‒ рабы и рабовладельцы ‒ умножились так, что заняли всю пригодную для земледелия и скотоводства землю. До этого «момента» тот, у кого в рабстве были другие индивиды, всегда мог пригнать их на свободную землю и заставить там работать на него. И вот свободной земли не осталось. Дефицитная ценность переместилась с порабощенных индивидов на распределенную между не порабощенными индивидами землю. Главной ценностью стала земля. Кто владеет землей, тот и получает главную прибыль. Главным занятием стал не захват рабов, а захват земли. Это вовсе не означает, что феодалы перебили рабовладельцев. Какие-то рабовладельцы стали феодалами, какие-то не стали. Стали феодалами и потомки некоторых бывших рабов. В любом случае хозяином жизни стал землевладелец-феодал. И так продолжалось сотни лет.
Прошли и эти сотни лет, на протяжении которых с работающих на земле собственник этой земли мог сдирать одну шкуру. Самый распространенный и экономически эффективный размер этой «шкуры» назывался десятиной. Примерно столько из урожая работника можно было отнять, чтобы оставшегося работнику хватило для выживания. Но если таких работников у тебя сто, то твое потребление уже в десять раз больше, чем у каждого из этих работников. Ты уже можешь питаться не чечевичной похлебкой, а соловьиными язычками.
На протяжении столетий торжества феодализма больше девяноста процентов населения составляли производящие сельскохозяйственную продукцию крестьяне. Больше примерно десятины у них отнять было нельзя. И тут грянул промышленно революционный восемнадцатый век. По историческим меркам практически одновременно изобретаются паровая машина Ньюкомена, прялка «Дженни», ткацкий станок Кея… И пошло, и поехало.
Для физиологического выживания любому человеку нужно примерно одинаковое количество ресурсов. Все, что человек производит сверх этого необходимого, у него можно отнять. У крестьянина можно отнять десятину, а у рабочего можно отнять всё им произведенное, дав ему взамен кусок хлеба ‒ жалование. Тот, у кого в собственности есть прялка или ткацкий станок, да еще оснащенные паровым приводом, может отнять у производителя две десятины, три десятины, девять с половиной десятин… Оставшейся у рабочего половины «десятины» достаточно для приобретения им «куска хлеба», который необходим для физиологического выживания рабочего. Отнимание у крестьянина части произведенного им продукта заметно невооруженным глазом. Отнимание у пролетария прибавочного продукта почти совсем незаметно. Чтобы разглядеть этот процесс понадобился гений Маркса.
Проходит совсем немного времени, и у того, кто отнимает, скапливается огромное количество денег. Значительно большее, чем у феодала с его ветхой десятиной. На эти деньги богач сможет купить всех и всё, в том числе и дворянский титул феодала, если пожелает. Но не только. Он может купить себе даже законы, которые изменят общественные отношения. Он купит труд писателей, художников, композиторов, журналистов, и они «объяснят» обществу, что теперь хорошо, а что плохо. Например, то, что именно богатый угоден богу. Даже, несмотря на то, что сам бог говорил прямо противоположное. Объяснят, что капиталист у пролетария вообще ничего не отнимает. Наоборот, капиталист для пролетария ‒ благодетель; без капиталиста пролетарий умер бы с голоду. Пуповина!
Хозяином жизни стал собственник средств производства ‒ капиталист. Потому и формацию назвали «капитализмом».
Каждый рабочий приносит капиталисту прибыль. Чем больше рабочих, тем больше прибыли. Капиталисту нужно много рабочих. И вот население стало переквалифицироваться из крестьян в рабочих, в наемных работников, в пролетариат. Индивиды принялись продавать не продукт своего труда ‒ урожай ‒ а непосредственно свою способность трудиться.
Крестьян на нашей планете становится все меньше. В странах золотого миллиарда их давно уже меньше «десятины». В двадцать первом веке на всей планете, включая Индию и Китай, уже каждый второй ‒ не крестьянин. И этот процесс продолжается.
Для того чтобы стать капиталистом, когда-то нужно было либо изобрести орудия производства, либо купить их у того, кто их изобрел. В те времена деньги еще имели какое-то физическое значение, физический смысл. Они либо вообще были золотыми или серебряными, либо денежные знаки можно было в любой момент обменять на золото или серебро. Капитал по Марксу (а никто пока нечего лучшего про это не написал) это стоимость. Не деньги, а стоимость. Стоимость это характеристика товара в самом широком смысле. Нет товара, нет стоимости. Капиталист это не обладатель денег, а обладатель стоимости.
Капиталисты существуют уже несколько веков. За это время они сконцентрировали в своих руках неограниченную власть. Они могут очень многое. Почти все. Стоит только им понять, что же им захотеть, и они смогут это получить. Они могут сконструировать и оплатить удобное для их существования государство с дозированным распределением демократии, либерализма, равноправия.
Они могут сделать весь мир зависимым от своей «доброй» воли. И они уже это сделали. Весь мир у них в долгу. Посмотрите структуру задолженности по кредитам граждан любой страны. Граждане США, например, должны сегодня по кредитам десятки триллионов долларов. По просроченным кредитам. И эти требования можно предъявить к оплате в любой момент. Только «добрая» воля банкиров удерживает их от такого предъявления своих законных требований. Стоит только этой воле перестать быть такой доброй, и кризис почище Великой депрессии наступит мгновенно. Даже в нашей стране средняя задолженность по кредитам составляет около 70 000 рублей на человека. Каждый житель России, включая детей, пенсионеров и бюджетников, должен по кредитам эти тысячи. А отдавать нечем! Весь мир давно зависит от «доброй» воли банкиров.
Капиталисты не дураки. Трудно сохранить капиталистические позиции, будучи дураком. Они быстро поняли, что самая большая их проблема это сбыт. Если произведенные ими товары не будут проданы, не будет и прибыли. Не продать произведенный товар, всегда риск. Хорошо бы научиться этот риск избегать. Всем капиталистам избежать этого риска невозможно. Возможно только некоторым ‒ самым богатым. Причем, самые богатые могут стать еще богаче, разорив всех или большинство остальных капиталистов. Кризисы 1907 и 1929 годов, спровоцированные самыми богатыми капиталистами, именно так сделали их еще богаче.
На определенной стадии развития капитализма рынок вступает с капитализмом в противоречие. Рынок с его конкуренцией становится для капиталистов обузой, таким вексатором, который требует устранения. Первый путь, испробованный капиталистами в начале ХХ века, это путь монополизации. Монополии создавались путем простого слияния многих компаний по англосаксонской модели или путем слияния вокруг мощного финансового центра по германо-японской модели. В этот период монополии в развитых капиталистических странах стали нормой. Уже в этот момент цены перестали быть продуктом спроса и предложения. Сегодня цена это «продукт» монополиста. Особенно ярко это видно на примере фармацевтической промышленности.
Спровоцированные самыми богатыми капиталистами кризисы показали самым богатым капиталистам силу денег. Денег оторванных от стоимости. И они разорвали эту зависимость. В два этапа: сначала ввели Бреттон-Вудскую систему золотого стандарта (1944 год), а затем, когда все к ней привыкли, отказались от нее (1971 год). С этого момента деньги не имеют стоимости в принципе. Деньги перестали быть всеобщим эквивалентом. Деньги стали отражать стоимость товаров только условно. Настолько, насколько эту условность согласны признавать самые богатые капиталисты. Эмиссия денег стала ограничиваться только произвольным желанием эмитента. Никакого объективного ограничителя для эмитента (в частности, обязательства эмитента выдать определенное количество золота по требованию обладателя эмитированных денег) больше не существует. Все так называемые «ограничения» стали абсолютно субъективными. Деньги сами превратились в такой же товар, как пшеница или сапоги. Только с небольшим нюансом ‒ производить этот товар могут всего пара монополистов. Именно эти монополисты по производству денег ‒ фиктивного товара, такого товара, который невозможно потребить в принципе, могут всё. ВСЁ!
Расхожая фраза о сращивании, слиянии финансового капитала с государством не точна. В действительности капиталистическое государство приватизировано финансовым капиталом. Финансовый капитал безусловно и тотально управляет своим, приватизированным им государством (государствами). Это означает, что прократики, высший их слой ‒ истеблишмент ‒ в этих странах либо сами являются частью финансовой олигархии, либо наняты на службу олигархами, вне зависимости от того, как на поверхности выглядят взаимоотношения правительства и клуба крупнейших банкиров и промышленников.
Финансисты могут купить все, что угодно. Они и скупают все, что захотят. Ну, почти, все, что захотят. Грецию скупили, а вот Исландию не смогли. Может быть, потому, что в Исландии особенно ничего и нет кроме вольнолюбивых жителей. То обстоятельство, что богачами скуплено еще не всё, никак не связано с тем, что они чего-то скупить не могут. Могут. А не делают они этого только потому, что считают это нецелесообразным. Нецелесообразным исходя из собственного целеполагания. Если завтра их целеполагание изменится, изменится и их поведение.
Но не будем за них расстраиваться ‒ все самое главное они уже скупили. Кто является собственником крупнейших ТНК, сегодня нам неизвестно. Об этом мы можем только догадываться. Мы и догадываемся. Самыми крупными капиталистами являются финансисты. Финансисты имеют два источника доходов: как самые крупные капиталисты от производства товаров и как финансисты от производства денег.
Хозяином жизни стал финансист. Так что мы уже живем не при капитализме, описанном Марксом, а при финансизме, пока не описанном никем (Гильфердинг, Шумпетер, Ленин, Люксембург… не создали теории, сомасштабной теории Маркса).
Как видим, еще одна общественно-экономическая формация сменилась, а мы и не заметили. Принято считать, что финансовый капитализм (финансизм) является наивысшей формой развития капитализма. Так написано во многих умных книгах. Но если это высшая форма развития, то капитализму дальше развиваться некуда. Значит, капитализму приходит конец. Пусть не завтра, а послезавтра, но придет… Что же явится на смену финансизму?
Из всего сказанного усматривается некая тенденция, черной нитью проходящая через всю историю человечества ‒ кто лучше, ловчее эксплуатировал, отбирал у своих современников нечто, ими произведенное, тот всегда и побеждал в новой формации. Если это эксплуататорская тенденция имеет всеобщий характер, возможно, что и в следующей формации победит тот, кто будет лучше, ловчее эксплуатировать других.
Следующая ценность, владение которой возможно будет определять нового хозяина жизни ‒ информация. Возможно, меньшая часть финансистов монополизирует все важнейшие информационные потоки (один, два, несколько…) и при помощи этих информационных потоков будет эксплуатировать весь остальной мир: тех, кто производит продукты потребления (наемных работников); тех, кто организует производство продуктов потребления, эксплуатируя наемных работников, (капиталистов); тех, кто производит деньги из денег и из воздуха (финансистов). Сегодня использование Интернета в себестоимости продукции практически незаметно. Вместе с тем, при абсолютной монополизации это положение может быть изменено.
Однажды появившиеся общественно-экономические отношения больше никогда не исчезают с планеты. Наряду с новыми, нарождающимися общественно-экономическими отношениями всегда существуют и старые из прошлых формаций. Сегодня на планете сосуществуют все когда-либо имевшие место общественно-экономические отношения.
К предыдущему разделу книги
К предыдущему разделу книги		 К следующему разделу книги
К следующему разделу книги
 
на Комментариев нет:
Ярлыки: , ,

среда, 29 ноября 2017 г.

Распределение и собственность.


Валентин Яковлевич Мач. 
Статья в блог о теории революции.
Устранение в СССР частной собственности на средства производства не оправдало связывавшихся с ним надежд на скачкообразный переход к более качественной общественной и экономической организации, основанной на новом социалистическом, якобы, образе хозяйствования. Более того, советское государство продемонстрировало свою полную несостоятельность, значительно уступив в экономическом соперничестве с действительно развитыми капиталистическими странами. Обещанный социалистический достаток, долженствующий превратиться со временем в коммунистическое изобилие, обернулся почти что постоянным нормированием и без того достаточно ограниченного потребления. Будучи не в состоянии преодолеть врожденные системные пороки, нежизнеспособный общественно-экономической строй приказал долго существовать всем остальным, вызвав, тем самым, всеобщее разочарование коммунистической идеей. Вместе с тем несправедливость общества, основанного на частной собственности на средства производства, также не вызывает никаких сомнений. Именно этим обстоятельством обусловлена справедливость взаимных злобных обвинений, которыми усердно обмениваются только что проявившие свою полную недееспособность, неутомимые борцы за наше общее светлое прошлое, с одной стороны, и наемные радетели лучезарного настоящего и райского будущего для узкого круга избранных лиц, со стороны другой. Многочисленные идеологические шарлатаны, подобно назойливым ярмарочным зазывалам, соблазняют прохожий люд: одни – красочными описаниями легкомысленных прелестей общества почти что полной вседозволенности, другие – строгими, почти что монументальными изображениями сомнительных достоинств общества всеобщего самопожертвования в целях построения светлого будущего для грядущих поколений. Вот и мечется растерявшийся от обрушившегося на него обилия неизведанных ранее впечатлений народ между демократическими и коммунистическими политическими балаганами, выбирая, всяк для себя, зрелище наиболее соответствующее либо его порочным наклонностям, либо неизбывным заблуждениям относительно возможности пришествия общества всеобщего благоденствия. В действительности соблазнительные видения и заманчивые надежды оборачиваются для подавляющего большинства дилеммой возникающей перед персонажами известных народных сказок: «направо пойдешь – рабочим будешь, налево завернешь – трудящимся останешься». Не видать к достойному человеческому бытию ни проторенной дороги, ни даже указателя в непроходимое бездорожье. Для того, чтобы правильно разобраться в полной непроглядности дремучих политических дебрей, необходимо выявить ту общую основу, на которой покоится несправедливость советской системы тотального централизованного распределения совокупного результата общественного производства и несправедливость основанного на частной собственности на средства производства общества.
Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования.
Другие его работы здесь:
С возникновением и распространением отношений товарообмена, посредством которых человек все в большей и в большей мере удовлетворял свой интерес к результатам чужого труда, последовательно возникли отношения между рабовладельцем и рабом, феодалом и крепостным, капиталистом и рабочим. Все эти отношения являются отношениями между участниками совместной производственной деятельности, один из которых является собственником средств производства. Вот этот – один как раз и представляет собой наиболее загадочную фигуру, роль и место которой в производственном коллективе необходимо выяснить, прежде всего.
Собственник должен был бы самостоятельно использовать принадлежащие ему средства производства в процессе своей производственной деятельности, чего он, конечно, не в состоянии выполнить физически. Являясь участником совместной производственной деятельности, собственник вправе потребовать от всех остальных равного с ним вклада в средства производства, о чем он, однако, расчетливо умалчивает.
В свое время ни беглый раб, ни беглый крепостной даже в своих мыслях не замахивались на собственность рабовладельца и феодала в виде средств производства, стремясь убежать от нее как можно дальше. Однако собственники, действуя самым жестоким образом, каждый раз водворяли раба и крепостного на прежнее место, принуждая их с помощью насилия совместно использовать принадлежащие им, собственникам, средства производства. То же самое рабочие, многократно отказывавшиеся от совместного использования принадлежащих капиталистам средств производства. Да и крови на этой почве все они пустили друг другу совсем не мало.
Оказывается, далеко не все благополучно и однозначно обстоит с частной собственностью. Совместное использование принадлежащих им, собственникам, средств производства не только позволительно, но и весьма для них желательно. Что касается собственности в виде непомерной роскоши, то ее совместное использование является недопустимым. Налицо избирательное отношение самих частных собственников к различным составным частям своей собственности. Никто и никогда, однако, не допускает никаких исключений, настойчиво рассказывая пространные басни о святости и неприкосновенности частной собственности. Для того, чтобы понять, что такое есть частный собственник и его частная собственность, обратимся к содержаниям форм собственности в различных общественно-экономических формациях.
Рабовладельческая форма собственности – это рабы и используемые совместно с ними земля и орудия труда. Феодальная форма собственности – это крепостные и используемые совместно с ними земля и орудия труда. Капиталистическая форма частной собственности – это используемые совместно с рабочими средства производства.
Руководствуясь тем, что земля и орудия труда являются, в соответствии с существующими на сегодняшний день представлениями, средствами производства, произведем соответствующие изменения в последовательности содержаний форм собственности.
Рабовладельческая форма собственности – это рабы и используемые совместно с ними средства производства. Феодальная форма собственности – это крепостные и используемые совместно с ними средства производства. Капиталистическая форма частной собственности – это используемые совместно с рабочими средства производства.
Представляется целесообразным выяснить разницу между частной собственностью капиталиста и просто собственностью рабовладельца и феодала. Частной свою собственность назвала буржуазия еще тогда, когда сама она мыкалась в поисках справедливости, пытаясь освободиться от произвола самодержавной власти. В тех случаях, когда ей удавалось эту самую власть обуздать, буржуазия строго указывала ей на то, что ее, буржуазии, собственность, в отличие от собственности дворянской, является собственностью частной, а потому священной и неприкосновенной. Отсутствие какого-либо другого принципиального различия между частной собственностью и просто собственностью свидетельствует о тождественности этих понятий. В таком случае последовательность содержаний форм собственности будет выглядеть следующим образом.
Рабовладельческая форма собственности – это рабы и используемые совместно с ними средства производства. Феодальная форма собственности – это крепостные и используемые совместно с ними средства производства. Капиталистическая форма собственности – это используемые совместно с рабочими средства производства.
Содержания различных форм собственности образуют собой следующую последовательность: рабы и средства производства – крепостные и средства производства – средства производства. Она выглядела бы более понятной, если бы можно было добавить рабочих к собственности капиталиста или, напротив, удалить рабов из собственности рабовладельца и крепостных из собственности феодала. Для выяснения необходимого действия выделим в содержании каждой формы собственности две составные части. Одна из них – это собственно средства производства, которые, как постоянную составную часть, вынесем за воображаемые скобки. В воображаемых же скобках останется в чистом виде последовательность переменных составных частей содержаний форм собственности на человека: раб – крепостной – ?, которая склоняет к тому, чтобы добавить рабочих к собственности капиталиста и получить тем самым полностью объяснимую последовательность в виде: раб – крепостной – рабочий. Вот такое, весьма заманчивое по своей простоте и логичности решение, которое, однако, будем иметь в виду до выяснения
практического смысла собственности на человека.
Раб может считаться собственностью рабовладельца только тогда, когда он работает под палящим солнцем или проливным дождем до полного изнеможения без какого-либо возмущения и даже малейшего ропота. Если раб работает на рабовладельца только потому, что является его собственностью, то зачем, спрашивается, надо заключать его в колодки и держать наготове постоянно занесенную над ним плеть? А затем, что только с помощью самого жестокого насилия и самых жестких форм угнетения можно получить его вынужденное согласие на практически безвозмездный каторжный труд, так как сам раб никогда не стал бы работать в нечеловеческих условиях только потому, что являлся собственностью рабовладельца. То же самое утверждение, с соответствующими уточнениями, будет полностью справедливым в отношении крепостного и рабочего. Оказывается, что собственность на человека вообще не имеет никакого практического смысла, так как человек всего лишь подчинялся и подчиняется в настоящее время непомерным требованиям из-за постоянно довлеющего над ним насилия. То есть, раб и крепостной только назывались собственностью рабовладельца и феодала, не являясь таковой на самом деле также, как рабовладелец и феодал только назывались собственниками, не являясь таковыми в действительности. Полученный результат вынуждает удалить рабов из собственности рабовладельца и крепостных из собственности феодала в процессе внесения очередных изменений в последовательности содержаний форм собственности, которая теперь выглядит следующим образом.
Рабовладельческая форма собственности – это используемые совместно с рабами средства производства. Феодальная форма собственности – это используемые совместно с крепостными средства производства. Капиталистическая форма собственности – это используемые совместно с рабочими средства производства.
То есть, рабы, крепостные и рабочие являются всего лишь участниками совместной с рабовладельцами, феодалами и капиталистами производственной деятельности. Представляется целесообразным выяснить практический смысл собственности на совместно используемые средства производства. Понятие собственность представляется некорректным и в более широком смысле, так как утверждение о том, что кто-то является собственником чего-то равносильно утверждению о существовании каких-то отношений между человеком и различными физическими объектами окружающего нас материального мира, в нашем случае – между человеком и средствами производства. Неприемлемость такого утверждения представляется более чем очевидной, поэтому сам Маркс высказался в свое время в том смысле, что отношения собственности есть отношения между людьми. Однако и такое утверждение не соответствует действительности, так как само существования собственности исключает возможность существования отношений собственности. Собственность для человека – это то же самое, что суверенитет для государства, хотя доподлинно известно, что собственники едят не только других, но и друг друга и даже живьем, и тем не менее. Установленная бессодержательность понятия собственность позволяет внести окончательные изменения в последовательность содержаний форм собственности, которая теперь выглядит следующим образом.
Рабовладельческая форма собственности – не имела никакого реального содержания. Феодальная форма собственности – не имела никакого реального содержания. Капиталистическая форма собственности – не имела, и не имеет в настоящее время никакого реального содержания.
Это означает, что общественно-экономические формации изменялись не в соответствии с невозможными изменениями не существовавших форм собственности, а в соответствии с изменениями условий совместной производственной деятельности. Последовательность раб – крепостной – рабочий достаточно убедительно свидетельствует о том, что эти изменения заключались в изменениях жестокости насилия и методов угнетения, используемых частными собственниками в отношении остальных участников совместной производственной деятельности. Частные собственники всего лишь поделили между собой специфическую среду обитания человека, находясь в которой, каждый занимается деятельностью направленной на удовлетворение материальных и других своих потребностей.
Вот и добрались-таки до той самой общей основы, на которой покоится несправедливость советской системы тотального централизованного распределения и несправедливость основанного на частной собственности на средства производства общества, которой является не что иное, как насилие и угнетение. Где насилие, как известно, там и власть, а где власть, там всегда распределение. Если тоталитарная власть предполагает тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства, то единоличная власть частного собственника предполагает его единоличное распределение результатов совместной производственной деятельности. Получается, что власть и собственность есть понятия тождественные. О власти мы говорим, имея в виду отношения общественные и централизованное распределение некоторой части совокупного результата общественного производства. О собственности, – имея в виду отношения между участниками совместной производственной деятельности и единоличное распределение ее результатов.
То есть, распределение является самостоятельным общественным отношением, не зависящим от несуществующего права несуществующей собственности на совместно используемые средства производства, основанным на отношениях господства и подчинения, складывающихся в результате использования насилия в процессе неорганизованного экономического взаимодействия и сохраняющихся длительное время с помощью всевозможных методов угнетения.
Евгений Дюринг (1833–1921) — немецкий мыслитель
Евгений Дюринг (1833–1921) — немецкий мыслитель,
чьи сочинения были обращены к цельной
человеческой природе,
к каждому, кто носит в себе благородные 
стремления и руководствуется во всем 
справедливостью, кто хочет научиться 
лучше отличать дурное от хорошего.
Именно и только право единоличного распределения является в действительности священной и неприкосновенной прерогативой частных собственников, которую они берегут от посягательств на нее со стороны кого бы то ни было, как Кащей – собственную смерть. Достаточно лишить частных собственников одного только права единоличного распределения, как все они тотчас превратятся в равноправных со всеми остальными участников совместной производственной деятельности.
Последовательность раб – крепостной – рабочий убедительно свидетельствует о неоспоримой исторической правоте Дюринга, утверждавшего о том, что наемный труд – это остаточное белое рабство. Действительно, осталось все: чрезмерная продолжительность рабочего дня, вредные и даже опасные условия труда, более чем недостаточная заработная плата, насилие и угнетение. Однако наиболее образованная часть российского дворянства полностью проигнорировала основанное на здравом смысле утверждение Дюринга, всецело доверившись трем составным частям марксизма, одной из которых являются гегелевские бредни в виде изобретенной Гегелем диалектики, а другой – краеугольный камень никчемной экономической теории Маркса в виде учения о несуществующей прибавочной стоимости.
Устранение несуществующей частной собственности на совместно используемые средства производства обусловило устранение реальных товарно-денежных отношений, необходимых для полноценного развития человеческого общества так же, как система кровообращения необходима для функционирования живого организма или круговорот веществ в природе – для животного и растительного мира. К несправедливости в человеческом обществе товарообмен имеет такое же отношение, какое имеет, например, та же самая письменность.
В результате таких, совершенно безответственных революционных действий страна тотчас оказалась у разбитого корыта в виде натурального хозяйства, с которого начинали весьма и весьма отдаленные наши предки. Тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства не допускает возможность использования другого образа хозяйствования за исключением заведомо неприемлемого неуправляемого самопроизвольного процесса в общественных и экономических отношениях, который и приключился в качестве агонии обреченного общественно-экономического строя. Были сторонники и более решительных революционных действий, предлагавшие полностью отказаться от использования денежной системы и перейти к натуральному распределению продуктов труда. Если бы такое произошло, то тогда ладно пригнанные телогрейки и не на одну ногу подходящего размера галоши имели бы только члены Политбюро.
Таким образом, только устранение единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности частными собственниками позволит совершить переход к более качественной общественной и экономической организации и получить тем самым продолжение просматривающейся в истории развития общественных отношений последовательности, которое (продолжение) обозначено вопросительным знаком: раб – крепостной – рабочий – ?.
Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования.
Другие его работы здесь:

на Комментариев нет:
Ярлыки: , , , , , ,
Подписаться на: Сообщения (Atom)
  • Глава 5. Мирные революции
    Демократия ‒ это лишь поезд, с которого мы сойдём, как только достигнем цели. Мехмед (Зия) Гёкальп, турецкий революционер Егоров С.Н....
  • Введение
    УДК 323.01, 323.27, 514.742.2 Егоров С.Н., Цыпленков П.В. Векторная теория социальной революции. ‒ СПб.: б.и., 2017. ‒ 400 с., 38 ил. ...
  • Люди, революции и государство
    Комментарий к книге: Егоров С.Н., Цыпленков П.В. Векторная теория социальной революции . – СПб.: б.и., 2017. – 400 с., 38 ил. Журнали...