banners

вторник, 10 октября 2017 г.

Где демократия, там и равноправие


Извлечение из книги "Векторная теория социальной революции"

Что же еще можно предложить обществу в качестве практически полезной и понятной цели революции?
Ведь мало кто сегодня всерьез отнесется к пожеланию увеличить число депутатов в парламенте или изменить способ их избрания на высокооплачиваемые государственные должности. Неравноправие более ощутимый фактор угнетения - вексатор. К богатым современникам широкие массы россиян относятся с тайной завистью, отторжением или даже с ненавистью. При этом цель пребывающих в нищете – не увеличить свой достаток стократно. В такие посулы из уст политиков никто сегодня не поверит. Вспомнят ваучер Чубайса, который, по словам «отца приватизации», стоил как легковой автомобиль. Люди малообеспеченные обрадуются даже скромной прибавке к жалованью, пенсии, стипендии. Оттого беднота и выгодна правителям, что с ней легко торговаться.
Незначительные и нерегулярные подачки народ получает из рук элиты при любом государственном устройстве, даже и при деспотии, и при этатизме. «Хлеба и зрелищ», – лозунг на все времена. Но устойчивый и системный рост благосостояния широких слоев населения в либеральной стране возможен лишь на основе законодательства, устраняющего причины неравенства, неравноправия. А законы принимают депутаты. Пока депутаты являются представителями финансово-промышленной олигархии, тщетно ожидать сколько-нибудь заметной борьбы с неравенством и нищетой. Народным массам приходится выбирать: либо выращивать картошку на приусадебных огородах, чтобы сэкономить зимой на покупке еды, либо усиливать демократию. Демократия и равноправие хотя и не одно и тоже, но сильно связаны между собой.
А как строить демократию люди не знают и не умеют. И все же некоторые ещё помнят, что Россия может быть демократией не только не бумаге.
Как же обеспечить максимальному числу граждан получение своих представителей в каждом представительном органе власти? Как продвинуть, например, Россию в направлении увеличения демократии?
Сегодня многие политики утверждают, что в 1990 году в России прошли самые демократичные в мире выборы. И это правда. Ну, разве что за исключением выборов в Учредительное собрание в ноябре 1917 года. Это произошло потому, что избирательная система в СССР (и, конечно, во всех союзных республиках) была самой демократичной на всех этапах избирательной кампании, кроме этапа выдвижения и регистрации кандидатов. Стоило только сделать и выдвижение кандидатов самым демократичным, как результат превзошел самые смелые ожидания антикратиков.
Сегодня задача сложнее. Сегодня элита научилась жульничать на всех этапах избирательной кампании. И взять эту крепость сможет лишь тот, кто глубоко понимает суть избирательных процессов. У большинства граждан такого понимания нет, это знание нигде не пропагандируют. Но главное – цель. Если мы поставим себе правильную цель, то результат будет обязательно.

Рис. Количественные характеристики различающихся по своему богатству классов в России и мире.
Рис. Количественные характеристики
различающихся по своему богатству
классов в России и мире.

Попробуем здесь на простом и понятном примере модельного сообщества людей продемонстрировать, как даже самое незначительное, на первый взгляд изменение порядка принятия решений и контингента депутатов, может существенно улучшить жизнь человека.
Отставание заработной платы от роста цен не может не тревожить многих россиян. Обнищание – это в России вексатор текущего момента. Россия – богатая ресурсами страна. Вроде и денег много, а Правительство уверяет, что денег нет, и, выпуская облигации, предлагает гражданам покредитовать государственные расходы. Может быть, неправильно распределяется ВВП? Меньшинство получает избыточно много, а большинство жителей стеснены в средствах.
Экономическое неравенство неизбежно порождает неравенство социальное, культурно-нравственное, раскалывая народ страны на две совершенно неравные доли: владеющих почти всем и не владеющих почти ничем, возвращает к временам дворян и крестьян. В 2016 году эксперты банка Credit Suisse подсчитали, что 10% населения России владеет 89% благосостояния всех домохозяйств страны. Причем 1% самых состоятельных владеет 74,5% национального богатства России.
Допустимо ли уповать на то, что этот 1% богатых подобреет, проникнется идеей эгалитаризма и уступит свои сокровища и власть – источники сверхдоходов – остальным россиянам? Без революции это не произойдет никогда. Именно без демократической революции, следствием которой будет и снижение экономического неравенства.
На нашей планете почти пятую часть составляют домохозяйства с умеренным доходом (от $10 тыс. до $100 тыс.), в России таковых менее 6%. Богатые субмиллионеры (до $1 млн) составляют во всем мире ощутимую прослойку в 7,5% (рис.), в России лишь 0,6%. Зато бедных в России более 93%, а в мире 73% (включая Руанду и Сомали). Думается, что именно нищета может в России сравнительно легко из вексатора превратиться в риатор.
Давайте обсудим, что означает «бедность» с точки зрения статистики. Многие с недоверием или даже с иронией относятся к статистическим данным. Это потому, что нам в СМИ, как правило, показывают далеко не все сведения. Но, если знать, на что посмотреть, то можно даже из официальной статистики извлечь весьма любопытные темы для дискуссий. Сразу же предостерегаем, что верить числам из отчетов Росстата можно лишь условно, но иных свидетельств у нас нет.
В газетах ежеквартально публикуют величину среднего дохода жителя региона. Это число, взятое в отдельности от других показателей, совершенно бесполезно и ни о чем не скажет не только случайному читателю, но и политику, желающему вникнуть в вопросы экономической демографии.
Во-первых, у тружеников разных профессий существенно различается средний размер оплаты труда. И по средней величине доходов по стране в целом или по конкретному региону нельзя судить о степени экономического неравенства жителей этого региона в зависимости от места их работы. Во-вторых, целесообразно сравнивать доход человека с прожиточным минимумом (ПМ) в том регионе, где он проживает. С этим согласны и официальные комментаторы социально-экономических достижений нашей страны, твердящие о том, что в среднем уровень доходов намного превышает прожиточный минимум. Только остается сомнение в том, что ПМ рассчитан корректно, с учетом всех необходимых затрат, совершаемых человеком активным, а не воскуряющим лампаду в келье.
Наконец, хотелось бы знать, сколько людей в регионе получает именно среднюю зарплату, располагает именно средним доходом. Может быть, таких граждан рядом с нами и нет, может быть, это абстрактная фигура, присутствующая лишь на страницах статистических реляций?
Вспомним несколько определений. Средний показатель дохода рассчитывается как среднее арифметическое (average, А), то есть сумма всех среднедушевых доходов, деленная на численность населения, получающего эти доходы.
Среднедушевой доход – в России совокупная сумма доходов каждого члена семьи (одиноко проживающего гражданина), деленная на число всех членов семьи (ст. 1 ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации»). Так, в целом по Санкт-Петербургу в октябре 2016 года средняя зарплата составляла 47908 рублей. Но это не значит, что таким был и среднедушевой доход. В некоторых семьях ещё встречаются дети, да и не один, социальное пособие на которых, как правило, ниже заработной платы. В этих семьях среднедушевой доход существенно ниже заработной платы взрослых членов «домохозяйства».
Важным статистическим показателем является медианный среднедушевой денежный доход (медиана, Ме), то есть величина, относительно которой одна половина населения имеет значения среднедушевых денежных доходов ниже медианы, другая половина – выше медианы.
Самым интересным на взгляд революционера показателем является модальный среднедушевой денежный доход (мода, Мо). Это значение среднедушевого денежного дохода, наиболее часто встречающееся в данном ряду распределения.
Разберем значение этих туманных статистических величин на примере. Пусть средняя зарплата в учреждении здравоохранения близка к средней по Санкт-Петербургу и составляет 42 тыс. рублей. Для простоты вообразим, что работают там 10 человек. Главный врач получают 300 тыс. рублей, три врача – по 20 тыс. рублей, шесть медсестер по 10 тыс. рублей.

А = (1х300 + 3х20 + 6х10) / 10 = 42 (тыс. рублей)

Нетрудно заметить, что в данном учреждении ни один работник не получает «среднюю» зарплату. За медиану можно условно принять 15 тыс. рублей. Такую зарплату также никто не получает, зато почти половина получает больше Ме и около половины персонала (6 человек) имеют оклады меньше. Наконец, модальное значение величины зарплаты в нашем примере – 10 тыс. рублей.
Учитывая святость коммерческой тайны и тайны личной жизни в современной России, мы не знаем, кто из нас сколько зарабатывает, если только этот человек не государственный служащий высокого ранга, доходы которых с начала XXI века зачем-то декларируются.
Для понимания степени неравенства людей не обязательно знать доходы самого богатого и самого бедного. Достаточно сравнить среднюю величину дохода (А) и модальное значение этого показателя (Мо). Чем больше частное от деления А на Мо, тем больше неравенство в изучаемой группе населения. В нашем примере А/Мо = 4,2. Это довольно высокий показатель неравенства, который не может не возмущать медсестер и врачей. Скорее всего, они будут недружелюбно относиться к руководителю учреждения, который деньги «гребет лопатой».
демократия – вот цель революции, которую можно посоветовать работникам этого медицинского учреждения! Установить правило, что размер окладов будет утверждать тайным голосованием собрание всего трудового коллектива! Это возможно лишь при равенстве голосов работников, при наделении всех правом участвовать в голосовании по данному вопросу. Значит, так должно быть записано в местной «конституции» – уставе организации. Тогда на первом же собрании – читатели могут в этом не сомневаться – главный врач будет немного «раскулачен». Если он, обиженный, уволится, «эмигрирует», трудящиеся найдут на его место иного менеджера, более покладистого. Хотя, может быть, и менее талантливого организатора.
Главный лозунг подобной революции – приблизить моду к среднему!
Перенося пример борьбы с неравенством в клинике на все государство, убеждаемся, что вектор революции должен быть протянут в сторону равноправия в том смысле, что ВВП страны должен распределяться среди населения «справедливее и равномернее». Без усиления демократии добиться этого невозможно. Сейчас мы уже понимаем, что это означает, кроме прочего, и снижение экономического неравенства. Зарплатная схема после революции будет выглядеть примерно так:

А = (1х270 + 3х20 + 6х15) / 10 = 42 (тыс. рублей)

Мо = 15 тыс. рублей; 
А/Мо = 2,8

Фонд оплаты труда учреждения не изменился. Показатель же неравенства (А/Мо) существенно снизился. Наш «эффективный менеджер» потерял 10% дохода. Медсестры же в полтора раза увеличили свой доход. Подобный скачок зарплаты, несомненно, хотя бы на время утолит угрызения нищеты как риатора. Показатель неравенства, как видим, также существенно снизился. Кто был ничем, стал, с точки зрения бенефициаров революции, уже кое-чем. Ведь чем беднее человек, тем радостнее он воспринимает даже малую прибавку к своему доходу. И всего-то потребовалось принять новый устав организации и провести собрание трудового коллектива при политическом равноправии участников. Хотя, в реальности, это далеко не просто! В этом простом примере хорошо прослеживается, как политика связана с экономикой, с материальным положением каждого из нас.
В России правящая элита говорит: «Не надо демократии, мы сами восстановим справедливость». В 2016 году, например, Правительство постановило, что отныне предельный уровень соотношения среднемесячных зарплат руководства и рядовых сотрудников (их размер заработка считают без учета руководителей) должен быть прописан в уставе, его кратность должна оставаться в пределах от 1 до 8. То есть заработок руководства не должен превышать средний по предприятию более чем в 8 раз. В нашем примере первоначально средняя зарплата без учета главврача составляла 13,3 тыс. рублей. Следовательно, зарплату главврачу Правительство снизило до 107 тыс. рублей. Деспотический подход оказался к этому руководителю более суров, чем демократический, только зарплата малооплачиваемых работников так и осталась на прежнем уровне.
Означает ли, что приближение моды к среднему доходу совершенно ликвидирует экономическое неравенство и бедность в стране? Вовсе нет. Авторы книги против уравниловки или равенства в условиях скудости и аскетизма коммунистической эпохи. Думаем, российский народ, пройдя этот этап развития общества и государства в 30-70-е годы прошлого столетия, отягощенные репрессиями, войной, разрухой и бесхозяйственностью, тратами на гонку вооружения, наконец, поражением в «холодной» войне, не пожелает возвращать себе условия социалистического общежития. Сближение значений моды и средней величины означает лишь то, что средний доход перестает быть условным и абстрактным показателем статистических отчетов, величиной которого истеблишмент морочит головы народным массам. Сближение моды и средней не ликвидирует очень богатых людей. Но их, возможно, станет чуть меньше, зато людей имеющих средний достаток существенно прибавится.
Останутся в России и малообеспеченные, те, кто не хочет или не может учиться и работать, например, лица с ограниченными возможностями или природные лентяи, может быть, даже пассионарии, предпочитающие писать стихи ради собственного удовольствия или бродяжничать (путешествовать автостопом). Именно таким людям государство должно предоставлять помощь, поддерживая их доход на уровне ПМ, а не опускать до состояния люмпенов заметные по величине слои трудоспособного населения.

Видеоинтервью.

Сергей Егоров о том, как создавали книгу «Векторная теория социальной революции» Sergei Egorov talks about how they created the book «Vector Theory of Social Revolution»
Сергей Егоров о том, что представляет собой пространство политических идей Sergei Egorov talks about what constitutes a space of political ideas
Сергей Егоров о том, что авторы подразумевают под термином «революция» Sergei Egorov talks about what object authors of the book mean by the term «revolution»
Сергей Егоров о том, что такое «фрилансизм» Sergey Egorov says that is «frilansizm»
Сергей Егоров о тех, кого может заинтересовать книга «Векторная теория социальной революции» Sergei Egorov talks about those who might be interested in the book «Vector Theory of Social Revolution»



пятница, 6 октября 2017 г.

Вид из Италии на русскую революцию

Джульетто Кьеза (Giulietto_Chiesa)
Джульетто Кьеза (Giulietto_Chiesa)
Итальянский журналист Джульетто Кьеза (Giulietto_Chiesa), 77-летний коммунист, московский корреспондент газет «Унита» (1980—1990) и «Ла Стампа» (1990—2000), известный в России как сторонник политики Кремля, в 2016 году издал книгу "Путинофобия". На обложке книги  "Путинофобия" помещены два вопроса: "Действительно ли Россия Владимира Путина является врагом Запада номер 1? И не является ли она его единственной, последней надеждой?" Книгу итальянский политик начала писать давно. Ещё в декабре 2014 года он был задержан в Таллине эстонской полицией. В Таллин Кьеза прибыл для участия в заседании медиа-клуба «Импрессум», где должен был выступить с речью на тему «Стоит ли Европе бояться России?»

В 1917 году этот итальянец обсуждает события 100-летней давности.

Почитаем.

Джульетто Кьеза (Giulietto Chiesa): 

- Об этом будут много говорить в ближайшие два месяца. В России запланированы десятки мероприятий в честь юбилея — это учебные мероприятия, события, предназначенные для размышления и устрашения, реконструкции. В некоторых из этих мероприятий меня пригласили участвовать, и я приму приглашение. Одним из них стала издательская инициатива журнала «Мир перемен», главным редактором которого является академик-экономист Руслан Гринберг. Единственное, что еще не известно, — это как будет праздновать столетие Октября Владимир Путин. Я буду держать вас в курсе. Пока я публикую здесь свои ответы на вопросы этого журнала. Это не последнее, что я напишу в ближайшие месяцы. Однако, возможно, эта «проба» будет полезна тем, кто интересуется этим вопросом. Вот вопросы и мои ответы на них.

IL Fatto QuotidianoIL Fatto Quotidiano
Демонстрация, посвященная 97-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции


© РИА Новости, Виталий Белоусов | Перейти в фотобанк


Россия, столетие Октябрьской революции.
Какую роль она сыграла и что значит сегодня.


Руслан Гринберг:

— Какую оценку Вы можете дать октябрю 2017 (вероятно, 1917 — прим. ред.) и всему советскому периоду России и почему? Великая революция или преступный государственный переворот?

— Я не считаю, что важное историческое событие можно судить, руководствуясь категориями морали. Этому учил великий советский и российский историк Александр Зиновьев. А Никколо Макиавелли изобрел, отталкиваясь от той же основы, политическую науку. Термин «преступный переворот» относится к этой непродуктивной категории суждения и чужд мне. То, что Октябрьская революция была невероятно важным событием всемирной истории, совершенно очевидно. Революция оказала решающее влияние на историю XX века, определив все дальнейшие события всемирной истории. Это влияние продолжает определять всемирную историю до наших дней. Я считаю, что сегодняшней России не существовало бы, не было бы ее силы, мирового влияния и отличительных особенностей, если бы не произошла Октябрьская революция. И это несмотря на то, что в 1991 году Советский Союз был уничтожен, и в Россию вернулся капитализм.

Рассматривать весь советский период как чудовищную ошибку или даже как преступное деяние значит игнорировать участие широких масс российского народа в этом событии. Оно, разумеется, было отмечено масштабным насилием и убийствами, но в то же время стало точкой отсчета и источником надежд для всех угнетенных народов мира. Историю советской революции и ее окончания еще предстоит написать. То, что известно нам, — это история победителей, которая, как известно, никогда не бывает правдой.

— Какие уроки современный российский независимо мыслящий интеллигент мог бы извлечь из опыта Октября и советской власти, чтобы не повторять ошибки прошлого?

— Загвоздка этого вопроса состоит в выражении «независимо мыслящий российский интеллигент». Независимо мыслить — очень сложное и редкое умение в нашем современном мире, где практически всецело господствует единственный западный образ мыслей. Советская и российская интеллигенция, как мне кажется, все еще находится под влиянием русофобских англосаксонских идей. Она застряла в самоанализе и зациклилась на своих личных интересах, а не на интересах страны, а главное, она не способна анализировать состояние мира в целом, в то время как «Империя добра», как некритически принято ее воспринимать, переживает свою агонию. Находясь под влиянием врагов российского народа, его истории и его духа, трудно не повторить ошибок прошлого.

— Видите ли вы аналогии между сложившейся сейчас (в 2017 году) ситуацией в России и 1917 годом?

— Быть может, какую-то отдаленную аналогию провести можно. В 1917 году на мировой сцене появилась новая сила. Запад понял, что она может представлять опасность для его господства, у которого до этого не было никаких конкурентов, и стал активно, но безуспешно ей противодействовать. Он все верно почувствовал. Октябрьская «зараза» произвела на свет китайскую революцию. Сегодня мы видим, что еще один гигант противостоит Западной империи. Сегодня Россия воскресла как политическая и военная держава (но не экономическая). Она представляет непреодолимое препятствие для планов мирового господства Империи. Вот единственная аналогия, которую я могу провести. Думаю, Запад не способен понять и принять существования равных ему по уровню собеседников. Такая слепота — серьезная проблема для всего мира.





Революционер – это политик, недовольный системой власти и желающий осуществлять властные полномочия, активно выступающий против существующего в стране устройства власти. Революционеры целенаправленно стремятся к власти и активно желают изменить само устройство, функционирование власти.

Революционная ситуация – это политическая обстановка, предшествующая революции и характеризующаяся массовым революционным возбуждением, включением большого числа людей в активную борьбу против элиты. Революционная ситуация возникает, если в стране один из факторов бунта - риаторов - достиг предела долготерпения народа.

Революция, социальная революция – это заметное позитивное перемещение страны в политическом пространстве за короткий промежуток времени. Производное от лат. revolutio – поворот, переворот.
Позитивное перемещение – это перемещение хотя бы по одной оси политического пространства в направлении либерализма, демократии, равноправия. Коротким мы можем признать промежуток времени в несколько лет, не более пяти.

Видеоинтервью.

Сергей Егоров о том, как создавали книгу «Векторная теория социальной революции» Sergei Egorov talks about how they created the book «Vector Theory of Social Revolution»
Сергей Егоров о том, что представляет собой пространство политических идей Sergei Egorov talks about what constitutes a space of political ideas
Сергей Егоров о том, что авторы подразумевают под термином «революция» Sergei Egorov talks about what object authors of the book mean by the term «revolution»
Сергей Егоров о том, что такое «фрилансизм» Sergey Egorov says that is «frilansizm»
Сергей Егоров о тех, кого может заинтересовать книга «Векторная теория социальной революции» Sergei Egorov talks about those who might be interested in the book «Vector Theory of Social Revolution»

Лица и вожди революции. В.И.Ленин.

В.П. Булдаков

1917 ГОД: ЛИЦА, ЛИЧИНЫ И ЛИКИ РЕВОЛЮЦИИ


Извлечения из статьи.

Булдаков Владимир Прохорович – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН.

Не секрет, что современные представления о революции примитивизировались. Несмотря на многочисленные публикации источников (главным образом мемуаров), так называемые «объективные» предпосылки революции практически не принимаются во внимание. О закономерностях революционного процесса, похоже, никто не задумывается. «Визуализация» прошлого с помощью современных mass media приводит к тому, что даже в академических работах все больше доминирует дискурс «гениев» и «злодеев» с соответствующей ротацией последних.
Возникают, однако, вопросы. Насколько адекватно воспринимаем мы лидеров революции? В какой степени понимаем обусловленность их решений? Они ли «управляли» событиями или, напротив, события управляли ими? Стоит ли говорить о тех или иных «роковых» решениях или существовали некие альтернативы исторического развития?

В.И.Ленин

В.И.Ленин. Фото в рабочем кабинете.
В.И.Ленин. Фото в рабочем кабинете.
До революции Троцкого недолюбливали буквально все. В революции случилось нечто противоположное: крушение прежних логических структур и сакральных символов привело к тому, что люди стали «думать языком», выражавшим сиюминутные эмоции. По мере остывания революционного хаоса Троцкий остался не у дел. Троцкий пришел к большевикам, признав, наконец, первенство Ленина – куда менее яркого литератора и оратора. Он понял, что именно Ленин изоморфен русской смуте. «Ленин олицетворяет собой русский пролетариат – молодой класс... но класс глубоко национальный, ибо в нем резюмируется все предшествующее развитие России... – писал Троцкий. – Свобода от рутины и шаблона, от фальши и условности, решимость мысли, отвага в действии – отвага, никогда не переходящая в безрассудство, – характеризуют русский пролетариат и с ним вместе – Ленина». С другой стороны, Ленин отражал «русский рабочий класс не только в его пролетарском настоящем, но и в его столь еще свежем крестьянском прошлом». Он усмотрел в нем «мужицкую сметку... развернувшуюся до гениальности, вооруженную последним словом научной мысли» [43, с. 5–6, 8–9]. Эта характеристика могла бы показаться надуманной, если бы не некоторые характерные совпадения ее с впечатлениями меньшевика Н.Валентинова (Н.В. Вольского). Тот считал, что Ленин – настоящий русский тип, и даже его ближайшая партийная среда, несмотря на этническую пестроту, была «очень русской» [7, с. 72]. А у Ю.Анненкова Ленин – «человек мелкобуржуазного типа, с усами, с бородкой и хитроватой улыбкой» [1, с. 596].
Понятно, что противникам большевизма хотелось увидеть у Ленина «дьявольскую» проницательность. Размышляя над его портретом, некий московский обыватель так комментировал его «насмешливый взор»: «Несчастное людское стадо, как легко тебя одурачить самой фантастической сказкой! Стоит только поддакивать твоим страстишкам и низменным инстинктам, стоит поднять в тебе зависть, злобу и месть, польстить твоей хвалёной мудрости, которая века держала тебя в рабстве, ...и ты пойдешь, страдая и погибая от лишений и невзгод, за любым фантазером-крикуном, за любым проходимцем…» [17, p. 500]. Судя по некоторым воспоминаниям, элементы «умудренной циничности» в поведении Ленина в 1917 г. были. «В перчатках ведь рябчиков не изжаришь» [35, с. 91], – якобы говорил он. Возможно, такие впечатления были связаны с привычкой Ленина слегка щуриться по причине астигматизма – некоторые фотографии действительно производят соответствующий эффект.
Вся структура поведения Ленина была такова, что его воспринимали – любя или ненавидя – только всерьез [4, с. 649]. Он был искренен и в своей вере, и в своем негодовании. Это вызывало уважение даже у противников. Когда и как могли сформироваться у Ленина подобные черты? Уже в школьные годы он держался более чем своеобразно. Внешность он имел неказистую, но, похоже, ничуть от этого не страдал. «Маленького роста, довольно крепкого телосложения, с немного приподнятыми плечами и большой, слегка сдавленной с боков головой, Владимир Ульянов имел неправильные... черты лица: маленькие уши, заметно выдающиеся скулы, короткий, широкий, немного приплюснутый нос и вдобавок – большой рот, с желтыми, редко расставленными зубами», – таким он смотрелся среди однокашников. При таких данных внешне копировать своих литературных героев не имело смысла. Приходилось быть самим собой. По-видимому уже тогда Ленин производил впечатление пугающего сгустка энергии: «При беседах с ним вся невзрачная его внешность как бы стушевывалась при виде его небольших, но удивительных глаз, сверкавших недюжинным умом и энергией». В школьной среде будущий вождь держался с самодостаточной отчужденностью – качество, свойственное харизматичному от природы лидеру. «Ульянов... довольно резко отличался от всех нас – его товарищей», – вспоминал все тот же его одноклассник. – Казалось, это был на редкость «правильный» ученик: «...Даже во время перемен Ульянов никогда не покидал книжки и, будучи близорук, ходил обычно около окон, весь уткнувшись в свое чтение. Единственно, что он признавал и любил, как развлечение, – игру в шахматы, в которой обычно оставался победителем даже при единовременной борьбе с несколькими противниками». Впечатлял он учеников и даже учителей тем, что всегда ухитрялся найти исчерпывающий ответ на любой вопрос.
При всей «веселости нрава» он оставался «до чрезвычайности скрытен» и никогда не опускался до доверительных откровенностей. Все это порождало характерную реакцию: «...Он пользовался среди всех его товарищей большим уважением и деловым авторитетом, но... нельзя сказать, чтобы его любили, скорее – ценили». Однако в те времена своего превосходства Ленин никогда «не выказывал и не подчеркивал» [26, с. 42]. Тем не менее среди политиков Ленину постоянно приходилось самоутверждаться – в борьбе с народниками, отечественными и зарубежными «предателями» дела революции, либералами. Сохранить почтение к «авторитетам» при всей потребности в них становилось невозможно. Напротив, очевидцы не раз отмечали, что, публично полемизируя, Ленин обычно обходил существо дела, предпочитая сосредоточиться на тех персональных чертах противника, которые могли не понравиться присутствующим [7, с. 178, 181]. Стремление выставить противника в жалком свете – стало со временем приметной чертой всей большевистской пропаганды.
Главный парадокс состоял в том, что Ленин «побеждал» и «проигрывал» вопреки исповедуемой им доктрине. В 1917 г. он инстинктивно действовал по законам хаоса и выиграл; в Гражданскую войну прямолинейно придерживался коммунистических установок – и проиграл, уступив «мелкобуржуазному» крестьянству. История по-своему шутит с неистовыми доктринерами. В этом, кстати сказать, источник нескончаемого изумления перед результатами их практических деяний. Впрочем, эмоции приходящи и преходящи. В литературе о Ленине значительное место занимает проблема «немецких денег». Между тем вопрос элементарен. Ленин, разумеется, понимал, что объективно он работает на военных противников России. Но моральная сторона вопроса мало его смущала – его цели лежали поверх той ненавистной действительности, которую он намеревался «перевернуть». К тому же, если мировому империализму суждено самому себя революционно уничтожить, то субсидии со стороны Германии – лишь подтверждение верности марксистского прогноза. С этой идейной «высоты» любое чистоплюйство казалось Ленину глупостью. Деньги «империалистов» должны работать против них самих. С кого начать – в манящем свете мировой революции казалось не столь важным. В отличие от лидеров других социалистических партий Ленин производил впечатление предельно делового и деловитого человека. «Тут я понял, что имею дело с человеком, который привык понимать с двух слов... – вспоминал Шаляпин. – Он меня сразу покорил и стал мне симпатичен». «Это, пожалуй, вождь, – подумал я» [46, с. 210].
Впрочем, нельзя забывать, что писалось все это уже тогда, когда выдающаяся революционная харизма Ленина стала фактом истории. И это не только лишало его противников привычных аргументов, но и заставляла вписывать его образ в самоутешительные теории. В этом смысле особенно примечательна позиция Н.А.Бердяева. Для него «масштабность» Ленина стала символическим воплощением грандиозности русской революции. Из среды людей образованных Ленина выделяло то, что «в нем черты русского интеллигента-сектанта сочетались с чертами русских людей, собиравших и строящих русское государство». В Ленине сочеталось несоединимое: он был одновременно «революционер-максималист и государственный человек», соединяющий в себе «предельный максимализм революционной идеи, тоталитарного революционного миросозерцания с гибкостью и оппортунизмом в практической политике». По мнению Бердяева, «только такие люди успевают и побеждают» [3, с. 94, 95].
Конечно, революционная стихия «подправляла» Ленина. В 1917 г., отчаявшись «просветить народ», он увидел властный идеал в том, чтобы «следовать за жизнью», «предоставить полную свободу творчества народным массам», больше полагаться на их «опыт и инстинкт» [15, с. 27, 275]. Обычно, русская интеллигенция опирается на «непогрешимые» теории; Ленин взял в союзники охлократию. И хотя его проекты «государства-коммуны» выглядят настоящей моделью тоталитарного Левиафана, весь его пафос связывался с надеждой-утопией, что рабочие и крестьяне сами сумеют овладеть «безошибочным искусством делать революцию» [16, с. 69].
Надо заметить, что Ленин по-своему, т.е. с минимумом фантазии, работал над собственным имиджем. Мягкие шляпы и котелки сменила простецкая кепка – головной убор шансонье парижских рабочих кабачков. Для российских пролетариев человек в потертой, но все же господской «тройке», нелепо соседствующей с нелепым картузом, вряд ли стал более близким (даже иные красногвардейцы носили котелки). Однако Ленин сумел невольно сломать привычные классовые маркеры: теперь он визуально не походил ни на кого, а потому мог «приподняться» над всеми. Вожделенному «слиянию с массой» препятствовала, вроде бы, природная картавость речи – в глазах низов признак принадлежности то ли к еврейскому племени, то ли к грассирующему барскому сословию [12, с. 18].
Но вождь и не должен быть подобием «человека толпы». Ему нужны черты «иного своего». Похоже, что всякий пролетарий мысленно «примерял» внешность Ленина к своей среде. Одному рабочему, борцу за Советскую власть на Дону (в г. Шахты) в декабре 1917 г. Ленин предстал в таком виде: «Нам показалось, что к нам подходит похожий на монтера человек, костюм его был слишком прост – табачного цвета, на груди висела железная массивная цепь, один штиблет на правой ноге был заштопан, редкие волосы окаймляли его выдвинутый череп, бородка и усы, которые он, очевидно, недавно сбрил, щетинились...» (Центр документации Новейшей истории Ростовской области (ЦДНИРО). Ф. 12. Оп. 3. Д. 368. (Воспоминания Дьякова.) Л. 36.). Как видно, в память особенно врезались «пролетарские вериги» вождя. Вероятно, эффект неожиданности сработал на «убедительность» речей вождя.
Некогда Ленин находился в дружеских отношениях с партийным спонсором М.Горьким. Однако осенью 1917 г. не в меру эмоциональный «буревестник революции» принялся морализировать на тему большевизма. 10 ноября 1917 г. газета писала, что Ленин при всех своих несомненных достоинствах «вождя» отличается «чисто барским, безжалостным отношением к жизни народных масс», с инстинктами которых он работает «как химик в лаборатории». Однако вряд ли это ленинское – реальное или придуманное – качество было заметно «снизу».
Воспоминания Р.Локкарта также впечатляют «контрастным» изображением «вождя»: «В его внешнем виде не было ничего хотя бы отдаленно напоминающего сверхчеловека. Невысокий, довольно плотный, с короткой толстой шеей, широкими плечами, круглым красным лицом, высоким умным лбом, слегка вздернутым носом, каштановыми усами и короткой щетинистой бородкой, он казался на первый взгляд похожим скорее на провинциального лавочника, чем на вождя человечества». Вместе с тем и Локкарт отдал дань уже сложившимся представлениям о Ленине: «Что-то было, однако, в его насмешливом, наполовину презрительном, наполовину улыбающемся взгляде, что говорило о безграничной уверенности в себе и сознании собственного превосходства». Вместе с тем Локкарт, потрясенный ленинской «силой воли» и «непреклонной решимостью», выделял в нем «полное отсутствие эмоций», с одной стороны, и «сардонистический юмор, высоко развитый у него», – с другой. Сочетания этих качеств и давало эффект непогрешимости. И, конечно, в своей вере в мировую революцию Ленин, действительно, мог быть «беззастенчив и непреклонен, как иезуит» [19, с. 149–150].
Конечно, большевизм был неоднороден. Среди лидеров встречались и лица, пораженные своего рода революционным нарциссизмом. «Произошло то, чего я хотел, о чем мечтал: я действительно популярный вождь пролетарских масс, – уверял А.В.Луначарский. – Быть может ни одно имя, кроме Троцкого и Ленина, не пользуется такой известностью и любовью. Но счастье, великое счастье быть передовым деятелем революции и горько!» [45, с. 234]. Вероятно, Луначарскому было горько от сознания, что революция заставила его надеть на себя совсем не свойственную ему – человеку творческой элиты – «ультрареволюционную» личину. Но оставайся он самим собой – он тут же был бы исторгнут из эмоционального потока революции. Забавно, что тот же Луначарский, по некоторым свидетельствам, сравнивал Ленина с Христом, и уверял, что если бы Христос был жив, он стал бы большевиком [19, с. 271].

Большим и искренним фантазерам революции сопутствует сладкоголосая мелюзга. И это тоже одна из черт революционного карнавала. Революция эта, по выражению Троцкого, «великая пожирательница людей и талантов», прежде чем до конца использовать человека, заставляла его надеть ту или иную маску. Порой под рукой Клио оказывался случайный человек, едва годный на одноразовое применение, который быстро и бесследно исчезал во мгле людской памяти. Но были и те, которых революция – «заслуженно» или «незаслуженно» – возносила словно специально для того, чтобы проверить, способны ли новые поколения правильно оценить тот или иной ее выбор. Увы, как правило, эту проверку мало кто выдерживает, ибо трудно заставить человека разглядеть в героях и злодеях прошлого самого себя. Главы статьи:



Полностью первоисточник в журнале «Россия и современный мир». 2017. № 1 (94). C. 6-20

Литература.

  1. Анненков Ю.П. Дневник моих встреч. – М., 2005.
  2. Бенуа А.Н. Мой дневник. 1916–1917–1918. – М., 2003.
  3. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – Париж, 1955.
  4. Булдаков В.П. Ленин: Парадоксы жизни и смерти // Русский исторический журнал. – 2000. – Т. III. – № 1–4.
  5. Булдаков В.П., Леонтьева Т.Г. Война, породившая революцию. – М., 2015.
  6. Булдаков В.П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. – М., 2010.
  7. Валентинов Н. О Ленине. – Нью-Йорк, 1991.
  8. Гиппиус З. Живые лица. Воспоминания. – Тбилиси, 1991.
  9. Гиппиус З. «Черные тетради» // Звенья. Вып. 2. – М.; СПб., 1992.
  10. Долгоруков П.Д. Великая разруха. – Мадрид, 1964.
  11. Дорошевич В.М. При особом мнении. – Кишинев, 1917.
  12. Ильин-Женевский А.Ф. Один день с Лениным (из воспоминаний «виттемеровца»). – М.; Л., 1925.
  13. Киевская мысль. – 1917. – 22 сентября.
  14. Ключевский В.О. Письма, дневники, афоризмы и мысли об истории. – М., 1968.
  15. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 35.
  16. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 37.
  17. Лившин А.Я., Орлов И.Б. Революция и социальная справедливость: Ожидания и реальность («Письма во власть» 1917–1927 годов) // Cahiers du monde Russe. Vol. 39 (4). Octobre–Decembre 1998.
  18. Литтауэр В. Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911– 1920. – М., 2006.
  19. Локкарт Р. Агония Российской империи. Воспоминания офицера британской разведки. – М., 2016.
  20. Лопухин В.Б. После 25 октября // Минувшее. – 1990. – Т. 1.
  21. Медем В.Д. Из моей жизни: Воспоминания. – М., 2015.
  22. Мельгунов С.П. На путях к дворцовому перевороту. – Париж, 1979.
  23. Минувшее. – 1996. – Т. 20.
  24. Михайловский Г.Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства. 1914–1920. Т. 1. – М., 1993.
  25. Набоков В.Д. Временное правительство // Архив русской революции. Т. 1. – М., 1991.
  26. Наумов А.Н. Из уцелевших воспоминаний. 1868–1917. – Нью-Йорк, 1955. – Кн. 1. 27. Никитин Б.В. Роковые годы. Новые воспоминания участника. Мемуары начальника контрразведки Петроградского военного округа. – М., 2000.
  27. Нуланс Ж. Визит Троцкого во французское посольство // Первая мировая война: История и психология. Под ред. В.И. Старцева. – СПб., 1999.
  28. Одесский листок. – 1917. – 7 марта.
  29. Окунев Н.П. Дневник москвича (1917–1924). Т. 1. – М., 1990.
  30. Паустовский К. Собр. соч. Т. 3. – М., 1957.
  31. Политическая история России. Россия – СССР – Российская Федерация. – М., 1996. – Т. 1.
  32. «Претерпевший до конца спасен будет». Женские исповедальные тексты о революции и Гражданской войне в России. – СПб., 2013.
  33. Рабинович А. Кровавые дни: Июльское восстание 1917 года в Петрограде. – М., 1992.
  34. Раупах фон Р.Р. Facies Hippocratica (Лик умирающего). – СПб., 2007.
  35. Революционное движение в апреле 1917 г. Апрельский кризис. – М., 1958.
  36. Рид Д. Десять дней, которые потрясли мир // Рид Д. Избранное. Кн. 1. – М., 1987.
  37. Следственное дело большевиков. Материалы Предварительного следствия о вооруженном выступлении 3–5 июля 1917 г. в г. Петрограде против государственной власти. Июль– октябрь 1917 г. Сб. док-тов в 2 кн. – М., 2012. Кн. 1. С. 638, 755–756, 771, 791–793, 798; Кн. 2. Ч. 2.
  38. Снесарев А.Е. Письма с фронта. 1914–1917. – М., 2012.
  39. Суханов Н.Н. Записки о революции. Т. 1. – М., 1991.
  40. Тоган З.В. Борьба мусульман Туркестана и других восточных тюрок за национальное существование и культуру. – М., 1997.
  41. Толстой И.И. Дневник. 1906–1916. – СПб., 1997.
  42. Троцкий Л.Д. Ленин как национальный тип. – Л., 1924.
  43. Троцкий Л.Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии. Т. 2. – Берлин, 1930.
  44. 1917: Частные свидетельства о революции в письмах Луначарского и Мартова / Сост. Н.С. Антонова и Л.А. Роговая. – М., 2005.
  45. Шаляпин Ф.И. Маска и душа: Мои сорок лет на театрах. – М., 1990.
  46. Шполянский А.М. Ормузд и Ариман // Еврейская трибуна. – 1920. – № 40. – 1 октября.




Революционер – это политик, недовольный системой власти и желающий осуществлять властные полномочия, активно выступающий против существующего в стране устройства власти. Революционеры целенаправленно стремятся к власти и активно желают изменить само устройство, функционирование власти.

Революционная ситуация – это политическая обстановка, предшествующая революции и характеризующаяся массовым революционным возбуждением, включением большого числа людей в активную борьбу против элиты. Революционная ситуация возникает, если в стране один из факторов бунта - риаторов - достиг предела долготерпения народа.

Революция, социальная революция – это заметное позитивное перемещение страны в политическом пространстве за короткий промежуток времени. Производное от лат. revolutio – поворот, переворот.
Позитивное перемещение – это перемещение хотя бы по одной оси политического пространства в направлении либерализма, демократии, равноправия. Коротким мы можем признать промежуток времени в несколько лет, не более пяти.

Видеоинтервью.

Сергей Егоров о том, как создавали книгу «Векторная теория социальной революции» Sergei Egorov talks about how they created the book «Vector Theory of Social Revolution»
Сергей Егоров о том, что представляет собой пространство политических идей Sergei Egorov talks about what constitutes a space of political ideas
Сергей Егоров о том, что авторы подразумевают под термином «революция» Sergei Egorov talks about what object authors of the book mean by the term «revolution»
Сергей Егоров о том, что такое «фрилансизм» Sergey Egorov says that is «frilansizm»
Сергей Егоров о тех, кого может заинтересовать книга «Векторная теория социальной революции» Sergei Egorov talks about those who might be interested in the book «Vector Theory of Social Revolution»