banners

вторник, 4 сентября 2018 г.

Фрайбургский либерализм


Фрайбургские тезисы

Либерализм был и является носителем и наследником демократических революций в конце XVIII века в Америке и во Франции, которые исходили из идеи человеческой свободы и достоинства.

Либеральная традиция, возникшая из буржуазных революций времен поздней Реформации и эпохи буржуазного Просвещения как духовное сопротивление абсолютизму и меркантилизму монархического государства и феодального общества, с самого начала имела двоякую цель.

С одной стороны, она направлена на демократизацию государства, которая дает сначала третьему сословию, а затем, наконец, четвертому и в итоге всем гражданам право избирать и быть избранным, а, следовательно, возможности для как можно более широкого и равноправного участия в организации государства и в его деятельности.

В то же время эта традиция ведет и к либерализации — посредством конституционного закрепления неприкосновенных прав и свобод человека и гражданина по отношению к государству. Свободное развитие личности, равенство граждан перед законом, свобода слова и свобода прессы, религиозная свобода и свобода союзов, а также права на жизнь, здоровье и так далее являются демократическими достижениями этой либерализации государства.

Эта демократизация и либерализация государства, на основе идеи человеческого достоинства и самоопределения, после многих бесплодных попыток и роковых неудач, приводит в конце концов к конституционной демократии, свободному правовому государству и нашему Основному закону, в котором закреплены гарантии конституционных прав, защита меньшинств, разделение властей и юридические ограничения государственной власти.

Либерализм стремится просветить невежд и демонтировать предрассудки ради устранения патернализма и преодоления несамостоятельности. Первыми предпосылками для такого освобождения являются свобода, толерантность и конкуренция. Лишь на этой основе возможно свободное и открытое общество, где истина и правота передаются и принимаются не в виде готовых ответов, а выносятся на обсуждение людей перед лицом меняющихся обстоятельств и возникающих вопросов.

Для либерально-демократической партии в нашей стране неизбежной и незаменимой остается задача хранить и защищать эту традицию классического либерализма от любых угрожающих свободе и праву государственных решений и социальных перемен.

Сегодня мы находимся в начале второй фазы движения за перемены в обществе, идущего от буржуазных революций. Эти устойчивые и глубокие перемены в сознании не в последнюю очередь выявляет всемирное молодежное восстание [события 1968 года — SPJ].

Это движение — не менее поворотная точка, чем революции 1775 и 1789 годов: эволюционным путем в западных промышленно развитых странах и массовых демократиях идет демократизация общества, основанная на той же идее «Свобода, равенство и братство!». которая ранее стала причиной демократизации государства.

Эта новая фаза демократизации и либерализации (в первоначальном смысле этих слов, а не в искаженном, как зачастую в настоящее время) проистекает из трансформации понятия свободы, которая открывает современному либерализму новое политическое измерение — не столько демократического, сколько социального либерализма.

Для современного либерализма свобода означает отныне не столько свободу автономного индивида в противостоянии с государством, сколько свободу автономной и социальной личности, поскольку человек одновременно существует и как отдельная личность, автономный индивид, и как общественное существо внутри социума и государства.

Для такого социального либерализма свобода и счастье человека — не просто юридические гарантии прав и свобод человека, но права и свободы, социально воплощенные. А это зависит не только от наличия прав и свобод как формальных гарантий защиты гражданина от государства, но и от наличия у человека социальных шансов в повседневной жизни общества.

Как и в социальной, так и в образовательной политике, социальный либерализм стремится дополнить прежние либеральные права и свободы вовлеченностью человека и его правом на участие.

Взаимосвязь между личной выгодой и всеобщим благополучием не стала прямой, непосредственной и гармоничной. В обществе, где собственность является ключом к почти всякой свободе деятельности, вопрос о справедливой доле в экономической прибыли и растущем общественном благосостоянии становится не только вопросом о справедливости: речь идет о свободе как таковой.

Нижеследующие тезисы либеральной социальной политики определяют ту политическую практику, которая и воплотит в будущей либеральной социальной политике этот новый дух демократизации общества.

Президент ФРГ Вальтер Шеель

Президент ФРГ Вальтер Шеель, 1970-е. Фото: Bundesregierung/Schaack

  1. Либерализм отстаивает человеческое достоинство путем самоопределения

    Он выступает за первенство личности перед учреждением. Он выступает за максимально возможную свободу личности и сохранение человеческого достоинства в любой конкретной или изменяющейся политической и социальной ситуации. Неизменными задачами классического и современного либерализма были и остаются утверждение достоинства и самоопределения личности в государстве и праве, экономике и обществе, а также сопротивление уничтожению личности, осуществляемому через внешние ограничения и контроль, давление политических или социальных институтов. Поэтому высшими целями либеральной общественной политики являются сохранение и развитие индивидуальности личного существования и многообразия человеческого сосуществования.

    Демократический и социальный либерализм ставит человека в центр государства и права, экономики и общества.

    Единственная задача всех созданных людьми учреждений, институтов государства и права, экономики и общества — быть средством для достижения целей людей. Всякий раз, когда учреждения отрицают или неверно понимают эту свою функцию в обеспечении максимально возможных, общих для всех и каждого свободы и безопасности, благосостояния и справедливости — либеральная общественная политика принимает сторону личности против учреждения, выступает за уважение и защиту человеческого достоинства через самоопределение личности, против чуждых человеку правил и ограничений, регулирующих его извне и грозящих разрушить индивидуальность личности и многообразие общества.

    Поскольку общественное сосуществование обязывает (пусть даже и в минимальной степени) личное существование к некоторым соответствию и преемственности, обеспечиваемым законом и моралью — для либеральной политики в индустриальном обществе и массовой демократии важнейшей задачей становится — вопреки внешнему давлению, принуждению подчиняться и разрушительным ограничениям — защита свободного пространства для человеческой индивидуальности, а также свободы действий внутри общественного разнообразия (плюрализма).

  2. Либерализм стоит на позициях прогресса и разума

    Он выступает за освобождение личности от незрелости и зависимости. Либерализм стремится просветить невежд и демонтировать предрассудки ради устранения патернализма и преодоления несамостоятельности. Первыми предпосылками для такого освобождения человека и эволюции человечества в рамках либеральной общественной политики являются духовная свобода, принципы толерантности и конкуренции. Лишь на этой основе возможно свободное и открытое общество, где истина и правота передаются и принимаются не в виде готовых ответов, а всякий раз заново выносятся на обсуждение людей перед лицом меняющихся обстоятельств и возникающих вопросов.

    От всех партий прогресса на основе классовой борьбы, либерализм, как партию прогресса на основе здравого смысла, отличает подтвержденное опытом недоверие к всякому, кто (пусть даже только на «период перехода» к обещанному в конце пути «царству свободы») навязывает индивидам и целым обществам единую политическую идеологию или даже определяет смыслы существования личности и человеческого сообщества.

    «Выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине» (Кант) [перевод цитаты — Ц. Арзаканян] невозможен через идеологическое господство и моральное превосходство, через опеку и манипуляции над человеком, в виде, например, самонадеянных элитарных притязаний на «единственно верное понимание». Напротив, в классическом либерализме становление людей в качестве просвещенных и ответственных граждан предполагает путь просвещения невежества и освобождения от патерналистской опеки, путь, который может иметь место лишь в свободном и открытом обществе, в процессе постоянной эволюции этого общества на принципах толерантности и конкуренции.

    Генеральный секретарь СвДП Карл-Герман Флах

    Генеральный секретарь СвДП Карл-Герман Флах на 22 съезде СвДП, Фрайбург 1971. Фото: Landesarchiv Baden-Württemberg

  3. Либерализм требует демократизации общества

    По принципу: общество — это мы все! Либерализм стремится к демократизации общества посредством максимально возможного и равноправного участия всех граждан в удовлетворении своих индивидуальных потребностей и в реализации личных способностей, что стало возможным благодаря разделению труда. Он выступает и за соответствующее право голоса и участие каждого в делах общественного управления, необходимого для организации процессов разделения труда. По принципу: общество может не всё! Стремясь к либеральному и социальному государству всеобщего благосостояния, он добивается либерализации общества путем ограничения господства одних людей над другими в процессе разделении труда внутри общества — через правовое ограничение насилия, разделение властей, защиту базовых прав и свобод, гарантии прав меньшинств.

    В соответствии с классической традицией демократического либерализма, либеральная демократия стремится к максимально возможному и равноправному участию граждан в политике и к волеизъявлению каждого в конституционной организации государства.

    Согласно современной концепции социального либерализма, либеральная демократия также стремится и к максимально возможному и равноправному социальному участию граждан, к их волеизъявлению при организации разделения труда в обществе.

    Двойной принцип, согласно которому демократический либерализм осуществляет эту демократизацию государства, заключается, по Науманну, в следующем:

    1. Государство — это все мы;
    2. Государство не может делать всё.

    С демократизацией государства («государство — это все мы»), и в то же время с его либерализацией («государство не может делать всё»), раннее государство, несвободное и авторитарное, превратилось в государство свободное и правовое, а свобода гражданина была защищена конституцией.

    Согласно тому же двойному принципу происходит и демократизация общества, которая со времени Фридриха Науманна [середина 1890-х — конец 1910-х — SPJ] была целью социального либерализма. Этот принцип гласит:

    1. Предприятие / корпорация — это все мы;
    2. Предприятие / корпорация не может быть всем.

    Требуется не больше и не меньше, чем распространить на крупные предприятия и корпорации либеральные и демократические формы организации, которыми укрощалось всемогущество государства, такие, как правовые ограничения, разделение властей, защита базовых прав и прав меньшинств.

    Таким образом, «задачу сегодняшнего дня» для старой либеральной теории Науманна можно суммировать в следующем высшем принципе либеральной общественной политики: «Трудящиеся подданные должны превратиться в трудящихся граждан!»

    Министр внутренних дел Вернер Майхофер

    Министр внутренних дел Вернер Майхофер, 1974. Фото: Sven Simon

  4. Либерализм требует реформы капитализма

    Историческим достижением либерализма стало освобождение человека для развития современного индустриального общества. Капитализм, основанный на конкуренции и воле индивида, привел к большому экономическому успеху, но и к социальной несправедливости. Либеральная реформа капитализма направлена на то, чтобы снять дисбаланс в концентрации экономической власти и распределении выгод, сложившийся в ходе накопления денег и имущества, как результат концентрации собственности на средства производства в руках немногих. Такая реформа приведет законы рыночной экономики в соответствие с целями либерального общества. Она также будет способствовать повышению эффективности и гуманности экономической и социальной системы, основанной на личной предпринимательской инициативе граждан и частной собственности на средства производства.

    Как показывает исторический опыт, доверие классического либерализма к достижению целей либерального общества через саморегуляцию частного хозяйствования оправдано только частично. Взаимосвязь между личной выгодой и всеобщим благополучием не стала прямой, непосредственной и гармоничной. Поэтому современный либерализм оставляет достижение целей либерального общества саморегуляции частного хозяйствования лишь там, где их действительно возможно адекватно обеспечить рыночными механизмами.

    В тех случаях, когда цели либерального общества не могут быть достигнуты путем саморегуляции частного хозяйствования, где свободная игра сил грозит категорически недостаточным достижением целей либерального общества, их дефицитом или даже тенденциями к их извращению, требуются целенаправленные контрмеры государства на основе закона.

    По нашему историческому опыту, свобода и право оказываются под угрозой из-за тенденции накопления имущества и денег, которая делает богаче одних только богачей, и из-за стремления концентрировать частную собственность на средства производства в руках немногих.

    Тенденции к накоплению частного капитала (как мы видим и по проценту денежной прибыли, и по росту стоимости земли) для экономической системы, управляемой рыночным спросом и стремлением к прибыли, столь же характерны, как и тенденции концентрации частной собственности на средства производства. Это изнанка, оборотная сторона той мощи и эффективности экономической системы, которую обеспечивают эти механизмы.

    Пустить эти негативные тенденции на самотек и предоставить самим себе — означает, при всей их непрерывной производительности, в конечном итоге уничтожить человечество и человечность через отчуждение в виде непомерных и неизменных гигантских привилегий: собственников — по отношению к неимущим, богатых — по отношению к бедным, производителей — по отношению к потребителям, фактора капитала — по отношению к фактору труда.

    Однако это не просто вопрос справедливости или несправедливости либеральной общественной системы, в основе которой лежит рыночная экономическая система. В обществе, где собственность (имущество и деньги) становится ключом к почти всякой свободе деятельности, вопрос о справедливой доле в экономической прибыли и растущем общественном благосостоянии становится не только вопросом о справедливости: речь здесь идет о свободе как таковой.

Человеческое достоинство, прогресс, реформа капитализма — так Свободная демократическая партия Германии в 1971 году определила либерализм в своих Фрайбургских тезисах.

По итогам выборов в Бундестаг 1969 года была сформирована социал-либеральная коалиция во главе с Вилли Брандтом, однако СвДП получила всего 5,8% голосов — худший результат в истории партии. Реакцией на социальные изменения конца 1960-х стали Фрайбургские тезисы. Они были приняты 27 октября 1971 года на 22 съезде СвДП в качестве программы партии.

Авторами тезисов стали генеральный секретарь СвДП Карл-Герман Флах, будущий министр внутренних дел Вернер Майхофер и тогдашний председатель партии (в дальнейшем — президент ФРГ) Вальтер Шеель. Важную роль в переориентации партии на социальный либерализм в конце 1960-х-начале 1970-х сыграл известный социолог и член СвДП Ральф Дарендорф. В 1977 году Фрайбургские тезисы были заменены Кильскими, в которых партия вернулась к своей традиции экономического либерализма.


Перевод: Александр Гнездилов


среда, 18 июля 2018 г.

Общество и право


Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования.
Другие его работы здесь:

Только постоянные столкновения человеческих интересов, направленных на одновременное достижение заведомо несовместимых между собой целей, еще в глубокой древности вызвали необходимость правового регулирования общественных отношений. Вполне возможно, что уже тогда возникли и первые ошибочные представления о праве как наиболее действенном и эффективном инструменте совершенствования человеческой самоорганизации. На основании этих, ничем не обоснованных представлений постепенно созрело, а затем получило достаточно широкое распространение убеждение в том, что только одновременно с созданием некоего идеального или абсолютного права качество общественно-экономических отношений будет доведено до законченного совершенства. В том или ином виде эти, основанные на ошибочных представлениях, глубокие заблуждения, наряду с различными древними суевериями и предрассудками, сохраняются до настоящего времени.
Очевидно, что право складывается из множества правовых ограничений, каждое из которых разделяет соответствующую ему область общественных отношений на две части. В одной из них существует полная правовая неопределенность некоторого общественного отношения в виде никем не ограниченной свободы действий, так как эта его часть является невидимой для права, а в другой – полная правовая определенность этого отношения, исключающая возможность какой-либо деятельности. Разделяет эти части общественного отношения непрерывный скачкообразный переход от его полной правовой неопределенности к полной правовой определенности и наоборот.
Очевидно, что совокупность всех правовых ограничений образует общее внеправовое и общее правовое пространство.
Очевидно, что совокупность всех общественных отношений представляет собой достаточно сложное образование, поставить которому в соответствие общее внеправовое и общее правовое пространство в целом не представляется возможным. Для упрощения этой задачи следует рассматривать каждую независимую элементарную область общественных отношений в отдельности, которой будет намного легче поставить в соответствие свое элементарное внеправовое пространство.
Очевидно, что совокупность всех правовых ограничений, относящихся к некоторой элементарной области общественных отношений, образует собой соответствующее ей единственное непрерывное элементарное внеправовое пространство.
Очевидно, что совокупность всех элементарных внеправовых пространств образует собой общее внеправовое пространство.
Очевидно, что каждое правовое ограничение должно быть оптимальным, то есть, наиболее целесообразным в настоящее время.
Очевидно, что если все правовые ограничения, относящиеся к некоторой элементарной области общественных отношений, являются оптимальными, то они образуют собой соответствующее ей оптимальное элементарное внеправовое пространство.
Очевидно, что если все элементарные внеправовые пространства являются оптимальными, то они образуют собой оптимальное общее внеправовое пространство.
Очевидно, что оптимальному общему внеправовому пространству всегда соответствует оптимальное общее правовое пространство.
Задача в том и заключается, чтобы, по мере возможности, точнее определить оптимальные значения всех правовых ограничений и получить тем самым наиболее точные положения образуемых ими непрерывных скачкообразных переходов, каждый из которых может быть либо замкнутым, либо простираться в обе стороны в бесконечность. Только в случае достижения точных значений и положений мы получим пресловутое идеальное или абсолютное право, которое не будет допускать никаких разночтений в случае возникновения необходимости дать правовую оценку действиям того или иного члена общества.
Каждый шаг человека к свободе происходил не в связи с праздным сочинением всевозможных конституций, биллей и хартий, предоставляющих, якобы, каждому человеку всяческие права и свободы. Только противоречившие существовавшему праву последовательные переходы к более качественной общественной и экономической организации постепенно раздвигали пределы внеправового пространства, превращая при этом некоторые правовые ограничения в избыточные. Получается, что возможен еще один случай идеального или абсолютного правового регулирования общественных и экономических отношений, которым может быть отсутствие каких бы то ни было правовых ограничений. Понятно также, что этот случай будет всего лишь следствием перехода к некоторой идеальной или абсолютной общественной и экономической организации, которая, рассматриваемая в качестве конечной цели развития общества, едва ли будет достижимой, а рассматриваемая в качестве направления процесса совершенствования общества, будет единственно приемлемой. Однако многочисленные изобретатели в области права, одержимые теми же древними заблуждениями, все еще намереваются усовершенствовать человеческую самоорганизацию с помощью юридического крючкотворства.



Одни из них усердно сооружают некую загадочную химеру в виде идеального или абсолютного правового государства, которым может быть только такое чудовищное образование, как идеальная или абсолютная тоталитарная диктатура. Общество, в котором каждому человеку предоставляется более значительная свобода, должно быть в меньшей мере правовым, так как более обширное внеправовое пространство образуется меньшим количеством менее значительных правовых ограничений.
Следующая разновидность изобретателей в области права настойчиво пытается сочинить всевозможные идеальные или абсолютные законы, долженствующие предоставить каждому человеку всяческие неограниченные свободы. Между тем, происходящее из «Уложения о наказаниях», право не может предоставлять никаких свобод в принципе, так как именно и только без каких бы то ни было правовых ограничений человек будет наиболее свободным, осуществляя свою деятельность в безграничном внеправовом пространстве, прибавить к которому что-нибудь еще не в состоянии любое право. Только для того, чтобы неограниченная свобода каждого не обернулась разрушительным полномасштабным неуправляемым самопроизвольным процессом в общественных и экономических отношениях, необходимы достаточные правовые ограничения и ничего более. В принципе возможно предоставление свобод путем законодательного исключения существовавших ранее правовых ограничений. В таком случае полное собрание законов превратилось бы в огромную многотонную библиотеку, освоить которую не было бы ни у кого никакой возможности. Все свободы предоставляются правом только по умолчанию.
Еще одна разновидность изобретателей в области права – это не в меру озадаченные правозащитники, требующие неукоснительного соблюдения неких мифических прав человека. Единственным действительным правом каждого отдельного человека может быть только лишь его право в отношении любого другого, проявляющееся в виде недопустимых отношений господства и подчинения, складывающихся в результате использования насилия в процессе неорганизованного взаимодействия. Никаких других прав у человека нет и быть не может в принципе, а есть одни только возможности для достижения настолько качественных условий своей жизнедеятельности, насколько позволяют ему его личные способности в условиях существующего несовершенства общественной и экономической организации.
Устранение рабства противоречило законам рабовладельческого государства. Устранение правовых ограничений рабовладельческого государства предоставило бывшим рабам более обширное внеправовое пространство. Тем самым рабовладельческое государство превратилось в меньшей мере правовое феодальное государство, а бывшие рабы были превращены в крепостных. Никакой неограниченной свободы крепостные не получили равно как и никаких прав в отношении любого другого члена общества. Не получили они никаких прав и в отношении материальных благ, а только лишь возможность добывать их тяжелым трудом крепостного. Те же самые рассуждения являются полностью справедливыми и в отношении устранения крепостничества, а также в отношении будущего устранения остаточного белого рабства.
Только последовательные переходы к более качественной общественной и экономической организации будут представлять собой движение к более неправовому обществу, в котором более обширное внеправовое пространство предоставляет каждому более значительную свободу действий. Устранение образующихся при этом избыточных правовых ограничений будет означать, что общественные и экономические отношения все в меньшей мере определяются законами, а все в большей мере самодеятельностью членов общества. Вот это и будет общественная самоорганизация равных возможностей, в которой все осуществляют свою деятельность в едином внеправовом пространстве. Вот это и будет гражданское общество, в котором нет места отношениям господства и подчинения, а есть только лишь руководство и исполнение в процессе производственной и служебной деятельности. Вот и приехали, господа ученые правоведы! Оказывается, для того, чтобы более правильно жить, надобно жить не по законам, а по понятиям!
Таким образом, дальнейшее совершенствование человеческой самоорганизации является самостоятельной, не зависящей от правового регулирования общественных и экономических отношений задачей, решаемой путем устранения, в первую очередь, единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности.

31 мая 2018 года
В.Я. Мач.


Покончить с белым рабством!

Отношения между участниками совместной производственной деятельности.


Валентин Яковлевич Мач направил нам политико-экономическую статью для опубликования.
Другие его работы здесь:

Невозможность проявления каких-либо отношений собственности, позволяло создателям теории научного коммунизма всего лишь многозначительно кивать в сторону таких, ими же надуманных бессодержательных понятий как капиталистические производственные отношения, капиталистический способ производства, производительные силы капиталистического общества и многих других. Использование их в процессе публичного выступления напоминает шаманское камлание, в результате завораживающего действия которого все присутствующие единоверцы, лишаясь способности здраво мыслить, впадают в благоговейный ступор. Действительно, непоколебимая вера в обязательное пришествие светлого будущего в виде общества всеобщего благоденствия сродни неизбывной вере в божественное происхождение мироздания.
Между участниками совместной производственной деятельности существуют, прежде всего, производственные отношения, проявляющиеся в процессе производственного общения необходимого для осуществления успешного и эффективного производственного взаимодействия. Производственным же общением является только такое, которое обусловлено производственной целесообразностью. Вне производственного общения каждый участник совместной производственной деятельности осуществляет самостоятельное выполнение своих производственных обязанностей. Только производственное общение позволяет превратить самостоятельные действия всех участников совместной производственной деятельности, многие из которых в самом общем случае даже не подозревают о существовании многих других, в целенаправленное организованное производственное взаимодействие. Вне общения вообще не существуют никакие человеческие отношения.
Если некоторый участник совместной производственной деятельности объясняет некоторым другим участникам особенности выполнения предстоящей производственной задачи, то такое общение является общением производственным, так как оно способствует осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия, а потому, будучи обусловленным производственной необходимостью, соответствует производственной целесообразности.
Если некоторый участник совместной производственной деятельности рассказывает некоторым другим участникам драматические перипетии состоявшегося накануне футбольного матча, то такое общение является общением непроизводственным, так как оно не способствует осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия, а потому, не будучи обусловленным производственной необходимостью, не соответствует производственной целесообразности. В каждом производственном коллективе обязательно возникают различные непроизводственные отношения, проявляющиеся в процессе соответствующего непроизводственного общения. Существует некоторый, допустимый уровень постоянного непроизводственного общения, который практически не мешает, хотя в любом случае не способствует осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия.
Если же некоторый участник совместной производственной деятельности убеждает некоторых других участников в том, что все буржуи и начальники – сволочи, то такое общение также является общением непроизводственным, которое уже заметно препятствует осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия, а потому, не будучи обусловленным производственной необходимостью, не соответствует производственной целесообразности.
Такое общение является проявлением постоянного недовольства, а в отдельных случаях и возмущения рабочих неудовлетворительными условиями совместной с капиталистом производственной деятельности. Наиболее активные из них постоянно вступают в непроизводственное общение с другими рабочими, убеждая их в необходимости и возможности добиться от капиталиста более значительных уступок. Такого рода постоянное непроизводственное общение рабочих представляет собой их экономическое общение с капиталистом, свидетельствующее о существовании между ними постоянных экономических отношений. Чем больше рабочих соглашается с тем, что все буржуи и начальники – сволочи, тем больше интенсивность их непроизводственного общения, все более препятствующего общению производственному, вплоть до его полного прекращения при переходе рабочих к наиболее решительным действиям.
Целенаправленное организованное непроизводственное взаимодействие рабочих с целью улучшения неудовлетворительных для них условий совместной с капиталистом производственной деятельности происходит иногда в виде весьма жестоких и разрушительных (бунты, восстания, революции, войны) форм экономического общения, представляющих собой в целом неуправляемый самопроизвольный процесс в общественных и экономических отношениях. Используются также и другие, менее жестокие и разрушительные (пикеты, митинги, стачки, забастовки) формы экономического общения. Однако все они требуют прерывания производственного взаимодействия, которое (прерывание) несет рабочим дополнительные тяготы и лишения. Поэтому для постоянного экономического общения с капиталистом без прерывания производственного взаимодействия рабочие создают непроизводственные организации в виде профессиональных союзов.
Со своей стороны, капиталист использует всевозможные формы и методы угнетения, представляющие собой его постоянное экономическое общение с рабочими, направленное на нейтрализацию их постоянного недовольства. В случае недостаточности угнетения в качестве решающего средства экономического общения используется насилие. Где насилие, как известно, там и власть. А где власть, там всегда отношения господства и подчинения. Только таким образом капиталист добивается осуществления приемлемого для него одного успешного и эффективного производственного взаимодействия при неудовлетворительных для рабочих условиях совместной производственной деятельности. То есть, между участниками совместной производственной деятельности существуют производственные и экономические отношения, деформированные отношениями господства и подчинения. Для всего множества других непроизводственных отношений будет вполне достаточно определения прочие.
Представляется очевидным, что не существуют в природе рабовладельческие, феодальные и капиталистические производственные отношения, а есть только лишь производственные отношения наряду с рабовладельческими, феодальными или капиталистическими условиями совместной производственной деятельности.
Если представить себе использование наиболее примитивных орудий труда в различных общественно-экономических формациях, то станет очевидным, что не существует рабовладельческий, феодальный или капиталистический способ копания лопатой. Это означает, что не существует в природе рабовладельческий, феодальный или капиталистический способ производства, а было и есть только лишь общественное производство на основе того или иного уровня технического развития. Правомерно говорить о способе производства только тогда, когда речь идет, например, о конверторном, мартеновском или непрерывном способе получения стали.
Только устранение единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности капиталистом позволит создать условия для осуществления более успешного и эффективного производственного взаимодействия и притом наиболее успешного и эффективного. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить между собой эффективность производственной деятельности раба, крепостного и рабочего. Между участниками совместной производственной деятельности и в дальнейшем будут существовать производственные и экономические отношения, но уже не деформированные отношениями господства и подчинения, а также отношения прочие, в наименьшей мере препятствующие осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия.
Что касается остальных общественных отношений в целом, то они самопроизвольно придут в соответствие с новыми условиями совместной производственной деятельности. Действительно, никто и никогда не создавал предварительно умозрительную модель рабовладельческого, феодального или капиталистического государства с целью последующего использования ее для целенаправленного переустройства общества после перехода к рабовладельческим, феодальным или капиталистическим условиям совместной производственной деятельности.
Таким образом, только устранение единоличного распределения капиталистом результатов совместной производственной деятельности позволит окончательно устранить упоминаемую Дюрингом остаточность белого рабства в цивилизованном, якобы, человеческом обществе и совершить тем самым переход к более качественной общественной и экономической организации.

13 апреля 2018 года.
В.Я.Мач.