banners

среда, 29 ноября 2017 г.

Распределение и собственность.


Валентин Яковлевич Мач. 
Статья в блог о теории революции.
Устранение в СССР частной собственности на средства производства не оправдало связывавшихся с ним надежд на скачкообразный переход к более качественной общественной и экономической организации, основанной на новом социалистическом, якобы, образе хозяйствования. Более того, советское государство продемонстрировало свою полную несостоятельность, значительно уступив в экономическом соперничестве с действительно развитыми капиталистическими странами. Обещанный социалистический достаток, долженствующий превратиться со временем в коммунистическое изобилие, обернулся почти что постоянным нормированием и без того достаточно ограниченного потребления. Будучи не в состоянии преодолеть врожденные системные пороки, нежизнеспособный общественно-экономической строй приказал долго существовать всем остальным, вызвав, тем самым, всеобщее разочарование коммунистической идеей. Вместе с тем несправедливость общества, основанного на частной собственности на средства производства, также не вызывает никаких сомнений. Именно этим обстоятельством обусловлена справедливость взаимных злобных обвинений, которыми усердно обмениваются только что проявившие свою полную недееспособность, неутомимые борцы за наше общее светлое прошлое, с одной стороны, и наемные радетели лучезарного настоящего и райского будущего для узкого круга избранных лиц, со стороны другой. Многочисленные идеологические шарлатаны, подобно назойливым ярмарочным зазывалам, соблазняют прохожий люд: одни – красочными описаниями легкомысленных прелестей общества почти что полной вседозволенности, другие – строгими, почти что монументальными изображениями сомнительных достоинств общества всеобщего самопожертвования в целях построения светлого будущего для грядущих поколений. Вот и мечется растерявшийся от обрушившегося на него обилия неизведанных ранее впечатлений народ между демократическими и коммунистическими политическими балаганами, выбирая, всяк для себя, зрелище наиболее соответствующее либо его порочным наклонностям, либо неизбывным заблуждениям относительно возможности пришествия общества всеобщего благоденствия. В действительности соблазнительные видения и заманчивые надежды оборачиваются для подавляющего большинства дилеммой возникающей перед персонажами известных народных сказок: «направо пойдешь – рабочим будешь, налево завернешь – трудящимся останешься». Не видать к достойному человеческому бытию ни проторенной дороги, ни даже указателя в непроходимое бездорожье. Для того, чтобы правильно разобраться в полной непроглядности дремучих политических дебрей, необходимо выявить ту общую основу, на которой покоится несправедливость советской системы тотального централизованного распределения совокупного результата общественного производства и несправедливость основанного на частной собственности на средства производства общества.
С возникновением и распространением отношений товарообмена, посредством которых человек все в большей и в большей мере удовлетворял свой интерес к результатам чужого труда, последовательно возникли отношения между рабовладельцем и рабом, феодалом и крепостным, капиталистом и рабочим. Все эти отношения являются отношениями между участниками совместной производственной деятельности, один из которых является собственником средств производства. Вот этот – один как раз и представляет собой наиболее загадочную фигуру, роль и место которой в производственном коллективе необходимо выяснить, прежде всего.
Собственник должен был бы самостоятельно использовать принадлежащие ему средства производства в процессе своей производственной деятельности, чего он, конечно, не в состоянии выполнить физически. Являясь участником совместной производственной деятельности, собственник вправе потребовать от всех остальных равного с ним вклада в средства производства, о чем он, однако, расчетливо умалчивает.
В свое время ни беглый раб, ни беглый крепостной даже в своих мыслях не замахивались на собственность рабовладельца и феодала в виде средств производства, стремясь убежать от нее как можно дальше. Однако собственники, действуя самым жестоким образом, каждый раз водворяли раба и крепостного на прежнее место, принуждая их с помощью насилия совместно использовать принадлежащие им, собственникам, средства производства. То же самое рабочие, многократно отказывавшиеся от совместного использования принадлежащих капиталистам средств производства. Да и крови на этой почве все они пустили друг другу совсем не мало.
Оказывается, далеко не все благополучно и однозначно обстоит с частной собственностью. Совместное использование принадлежащих им, собственникам, средств производства не только позволительно, но и весьма для них желательно. Что касается собственности в виде непомерной роскоши, то ее совместное использование является недопустимым. Налицо избирательное отношение самих частных собственников к различным составным частям своей собственности. Никто и никогда, однако, не допускает никаких исключений, настойчиво рассказывая пространные басни о святости и неприкосновенности частной собственности. Для того, чтобы понять, что такое есть частный собственник и его частная собственность, обратимся к содержаниям форм собственности в различных общественно-экономических формациях.
Рабовладельческая форма собственности – это рабы и используемые совместно с ними земля и орудия труда. Феодальная форма собственности – это крепостные и используемые совместно с ними земля и орудия труда. Капиталистическая форма частной собственности – это используемые совместно с рабочими средства производства.
Руководствуясь тем, что земля и орудия труда являются, в соответствии с существующими на сегодняшний день представлениями, средствами производства, произведем соответствующие изменения в последовательности содержаний форм собственности.
Рабовладельческая форма собственности – это рабы и используемые совместно с ними средства производства. Феодальная форма собственности – это крепостные и используемые совместно с ними средства производства. Капиталистическая форма частной собственности – это используемые совместно с рабочими средства производства.
Представляется целесообразным выяснить разницу между частной собственностью капиталиста и просто собственностью рабовладельца и феодала. Частной свою собственность назвала буржуазия еще тогда, когда сама она мыкалась в поисках справедливости, пытаясь освободиться от произвола самодержавной власти. В тех случаях, когда ей удавалось эту самую власть обуздать, буржуазия строго указывала ей на то, что ее, буржуазии, собственность, в отличие от собственности дворянской, является собственностью частной, а потому священной и неприкосновенной. Отсутствие какого-либо другого принципиального различия между частной собственностью и просто собственностью свидетельствует о тождественности этих понятий. В таком случае последовательность содержаний форм собственности будет выглядеть следующим образом.
Рабовладельческая форма собственности – это рабы и используемые совместно с ними средства производства. Феодальная форма собственности – это крепостные и используемые совместно с ними средства производства. Капиталистическая форма собственности – это используемые совместно с рабочими средства производства.
Содержания различных форм собственности образуют собой следующую последовательность: рабы и средства производства – крепостные и средства производства – средства производства. Она выглядела бы более понятной, если бы можно было добавить рабочих к собственности капиталиста или, напротив, удалить рабов из собственности рабовладельца и крепостных из собственности феодала. Для выяснения необходимого действия выделим в содержании каждой формы собственности две составные части. Одна из них – это собственно средства производства, которые, как постоянную составную часть, вынесем за воображаемые скобки. В воображаемых же скобках останется в чистом виде последовательность переменных составных частей содержаний форм собственности на человека: раб – крепостной – ?, которая склоняет к тому, чтобы добавить рабочих к собственности капиталиста и получить тем самым полностью объяснимую последовательность в виде: раб – крепостной – рабочий. Вот такое, весьма заманчивое по своей простоте и логичности решение, которое, однако, будем иметь в виду до выяснения
практического смысла собственности на человека.
Раб может считаться собственностью рабовладельца только тогда, когда он работает под палящим солнцем или проливным дождем до полного изнеможения без какого-либо возмущения и даже малейшего ропота. Если раб работает на рабовладельца только потому, что является его собственностью, то зачем, спрашивается, надо заключать его в колодки и держать наготове постоянно занесенную над ним плеть? А затем, что только с помощью самого жестокого насилия и самых жестких форм угнетения можно получить его вынужденное согласие на практически безвозмездный каторжный труд, так как сам раб никогда не стал бы работать в нечеловеческих условиях только потому, что являлся собственностью рабовладельца. То же самое утверждение, с соответствующими уточнениями, будет полностью справедливым в отношении крепостного и рабочего. Оказывается, что собственность на человека вообще не имеет никакого практического смысла, так как человек всего лишь подчинялся и подчиняется в настоящее время непомерным требованиям из-за постоянно довлеющего над ним насилия. То есть, раб и крепостной только назывались собственностью рабовладельца и феодала, не являясь таковой на самом деле также, как рабовладелец и феодал только назывались собственниками, не являясь таковыми в действительности. Полученный результат вынуждает удалить рабов из собственности рабовладельца и крепостных из собственности феодала в процессе внесения очередных изменений в последовательности содержаний форм собственности, которая теперь выглядит следующим образом.
Рабовладельческая форма собственности – это используемые совместно с рабами средства производства. Феодальная форма собственности – это используемые совместно с крепостными средства производства. Капиталистическая форма собственности – это используемые совместно с рабочими средства производства.
То есть, рабы, крепостные и рабочие являются всего лишь участниками совместной с рабовладельцами, феодалами и капиталистами производственной деятельности. Представляется целесообразным выяснить практический смысл собственности на совместно используемые средства производства. Понятие собственность представляется некорректным и в более широком смысле, так как утверждение о том, что кто-то является собственником чего-то равносильно утверждению о существовании каких-то отношений между человеком и различными физическими объектами окружающего нас материального мира, в нашем случае – между человеком и средствами производства. Неприемлемость такого утверждения представляется более чем очевидной, поэтому сам Маркс высказался в свое время в том смысле, что отношения собственности есть отношения между людьми. Однако и такое утверждение не соответствует действительности, так как само существования собственности исключает возможность существования отношений собственности. Собственность для человека – это то же самое, что суверенитет для государства, хотя доподлинно известно, что собственники едят не только других, но и друг друга и даже живьем, и тем не менее. Установленная бессодержательность понятия собственность позволяет внести окончательные изменения в последовательность содержаний форм собственности, которая теперь выглядит следующим образом.
Рабовладельческая форма собственности – не имела никакого реального содержания. Феодальная форма собственности – не имела никакого реального содержания. Капиталистическая форма собственности – не имела, и не имеет в настоящее время никакого реального содержания.
Это означает, что общественно-экономические формации изменялись не в соответствии с невозможными изменениями не существовавших форм собственности, а в соответствии с изменениями условий совместной производственной деятельности. Последовательность раб – крепостной – рабочий достаточно убедительно свидетельствует о том, что эти изменения заключались в изменениях жестокости насилия и методов угнетения, используемых частными собственниками в отношении остальных участников совместной производственной деятельности. Частные собственники всего лишь поделили между собой специфическую среду обитания человека, находясь в которой, каждый занимается деятельностью направленной на удовлетворение материальных и других своих потребностей.
Вот и добрались-таки до той самой общей основы, на которой покоится несправедливость советской системы тотального централизованного распределения и несправедливость основанного на частной собственности на средства производства общества, которой является не что иное, как насилие и угнетение. Где насилие, как известно, там и власть, а где власть, там всегда распределение. Если тоталитарная власть предполагает тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства, то единоличная власть частного собственника предполагает его единоличное распределение результатов совместной производственной деятельности. Получается, что власть и собственность есть понятия тождественные. О власти мы говорим, имея в виду отношения общественные и централизованное распределение некоторой части совокупного результата общественного производства. О собственности, – имея в виду отношения между участниками совместной производственной деятельности и единоличное распределение ее результатов.
То есть, распределение является самостоятельным общественным отношением, не зависящим от несуществующего права несуществующей собственности на совместно используемые средства производства, основанным на отношениях господства и подчинения, складывающихся в результате использования насилия в процессе неорганизованного экономического взаимодействия и сохраняющихся длительное время с помощью всевозможных методов угнетения.
Евгений Дюринг (1833–1921) — немецкий мыслитель
Евгений Дюринг (1833–1921) — немецкий мыслитель,
чьи сочинения были обращены к цельной
человеческой природе,
к каждому, кто носит в себе благородные 
стремления и руководствуется во всем 
справедливостью, кто хочет научиться 
лучше отличать дурное от хорошего.
Именно и только право единоличного распределения является в действительности священной и неприкосновенной прерогативой частных собственников, которую они берегут от посягательств на нее со стороны кого бы то ни было, как Кащей – собственную смерть. Достаточно лишить частных собственников одного только права единоличного распределения, как все они тотчас превратятся в равноправных со всеми остальными участников совместной производственной деятельности.
Последовательность раб – крепостной – рабочий убедительно свидетельствует о неоспоримой исторической правоте Дюринга, утверждавшего о том, что наемный труд – это остаточное белое рабство. Действительно, осталось все: чрезмерная продолжительность рабочего дня, вредные и даже опасные условия труда, более чем недостаточная заработная плата, насилие и угнетение. Однако наиболее образованная часть российского дворянства полностью проигнорировала основанное на здравом смысле утверждение Дюринга, всецело доверившись трем составным частям марксизма, одной из которых являются гегелевские бредни в виде изобретенной Гегелем диалектики, а другой – краеугольный камень никчемной экономической теории Маркса в виде учения о несуществующей прибавочной стоимости.
Устранение несуществующей частной собственности на совместно используемые средства производства обусловило устранение реальных товарно-денежных отношений, необходимых для полноценного развития человеческого общества так же, как система кровообращения необходима для функционирования живого организма или круговорот веществ в природе – для животного и растительного мира. К несправедливости в человеческом обществе товарообмен имеет такое же отношение, какое имеет, например, та же самая письменность.
В результате таких, совершенно безответственных революционных действий страна тотчас оказалась у разбитого корыта в виде натурального хозяйства, с которого начинали весьма и весьма отдаленные наши предки. Тотальное централизованное распределение совокупного результата общественного производства не допускает возможность использования другого образа хозяйствования за исключением заведомо неприемлемого неуправляемого самопроизвольного процесса в общественных и экономических отношениях, который и приключился в качестве агонии обреченного общественно-экономического строя. Были сторонники и более решительных революционных действий, предлагавшие полностью отказаться от использования денежной системы и перейти к натуральному распределению продуктов труда. Если бы такое произошло, то тогда ладно пригнанные телогрейки и не на одну ногу подходящего размера галоши имели бы только члены Политбюро.
Таким образом, только устранение единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности частными собственниками позволит совершить переход к более качественной общественной и экономической организации и получить тем самым продолжение просматривающейся в истории развития общественных отношений последовательности, которое (продолжение) обозначено вопросительным знаком: раб – крепостной – рабочий – ?.

воскресенье, 19 ноября 2017 г.

Оппозиция и конституция



Вы видели Конституции стран мира?
Они смешны, скандальны.
Какие-то люди написали книгу и навязывают её обществу.
А потом с лёгкостью изменяют её много раз
в соответствии с потребностями правителей.
Муаммар аль-Каддафи

Извлечение из книги "Векторная теория социальной революции".


Прочтите мою книгу о революции. Нужно издательство, которое напечатает книгу за символический гонорар.
Read my book about the revolution. I need a publishing house that prints a book for a symbolic fee.
Lisez mon livre sur la revolution. Je sui besoin d'une maison d'edition qui imprime un livre pour un montant symbolique.

Оппозиционеры на танке. 19 августа 1991 года. Москва.
Оппозиция и Конституция в нашей модели политической системы – это два неразрывно связанные между собой элемента. Любая общественная сила, которая именует себя оппозицией, обязана предоставить народным массам и другим политикам свой проект Конституции государства. Что же представляет собой этот основополагающий документ, основной закон с точки зрения векторной теории революции?
Проект Конституции – это подробное и четкое указание той точки в пространстве политических идей, в котором окажется государство, если предлагающая проект политическая сила – оппозиция – придет к власти.
Ведь перемещение государства в пространстве политических идей в течение одного электорального периода, то есть за 4-5 лет, это и есть революция. Оппозиционные революционеры в отличие от бунтовщиков или контрэлиты обязаны представить народу свой план, свой маршрут движения государства с указанием «станции назначения» в направлении к демократии или равноправию, или либерализму.
Оппозиция – это часть революционеров, которые четко и полно формулируют желаемую ими систему власти.
Четко и полно система власти может быть сформулирована только в тексте Конституции. Сегодня в России ни одна так называемая оппозиционная партия или движение своей альтернативной Конституции не предлагают. Следовательно, по факту оппозиционными силами они не являются. В лучшем случае – это бунтовщики-антикратики или же контрэлита, в угоду сезонной моде нацепившая красные фригийские колпаки революционеров. Какое государство эти политики предлагают нам взамен нынешнего? Объясните, кто знает! Они предлагают нам лишь одно – посадить себя в существующие кресла министров, судей, дать им маршальские жезлы и депутатские мандаты.
Почему-то считается, что истеблишмент и оппозиция – вот лишь два действующих лица в вечной драме, которая называется борьбой за власть в стране. На самом деле нельзя забывать не только о части прократиков, мечтающих свергнуть своих сегодняшних командиров, но иметь в виду и тот факт, что «оппозиций» может быть несколько. Одни революционеры считают, что в данный исторический момент целесообразно демократизировать государство. Другие оппозиционеры предлагают такой проект Конституции, в котором есть верховный правитель, монарх, но зато больше экономической свободы для предприимчивых монархистов… Апология монархии и её критика уживались в одних и тех же странах долгие века, даже в XXI веке находятся желающие реанимировать абсолютизм. И не только в Африке.
Изменение Конституции – это существенное преобразование государства, это либо революция, либо контрреволюция в зависимости от направления вектора движения в пространстве политических идей и полученных в результате применения новой Конституции изменений.
Сегодня в российских СМИ так редко обсуждают особенности действующей Конституции, возможные её изменения и варианты, что у народа создается впечатление, будто основной закон менее значим, чем, скажем, Закон Божий, священная книга буддизма Типитака или какая-нибудь ещё Аюрведа, выцветшие иероглифы которой начертаны более семи тысяч лет назад. Может быть, журналисты полагают, что рядом с такими кладезями человеческой мудрости любая Конституция выглядит жалкой?
Или наоборот, пресса и околополитическая тусовка прониклись уверенностью в том, что законы законами, а реальные-то решения, влияющие на нашу жизнь, принимают в иных кабинетах, и россиянам привычнее получать и исполнять изустные указания ближайших начальников, а не складывать буквы законов. И писатели тоже своим творческим сердцем чувствовали природный анархизм и нигилизм простых людей. Главный герой романа А. Толстого про революцию «Хождение по мукам» Иван Телегин противопоставляет стихию разбушевавшегося народа правовому государству, основные принципы которого и структура власти, как мы знаем, изложены именно в Конституции:
- Кучка адвокатов и профессоров, несомненно, людей образованных, уверяет всю страну: «Терпите, воюйте, придет время, мы вам дадим английскую Конституцию и даже много лучше». Не знают они России, эти профессора. Плохо они русскую историю читали. Русский народ – не умозрительная какая-нибудь штуковина. Русский народ – страстный, талантливый, сильный народ. Недаром русский мужик допер в лаптях до Тихого океана. Немец будет на месте сидеть, сто лет своего добиваться, терпеть. А этот – нетерпеливый. Этого можно мечтой увлечь вселенную завоевать. И пойдет, – в посконных портках, в лаптях, с топоришком за поясом... А профессора желают одеть взбушевавшийся океан народный в благоприличную Конституцию.

Советский романист, любимец товарища Сталина, чуточку ошибся. Вообще-то в Англии Конституции, как единой книжки, нет, но существуют Конституционные законы, которые делят власть между монархом, знатью и народом, произрастающие из римского права и Великой Хартии Вольностей (Magna Charta Libertatum), которой в 2015 году исполнилось ровно 800 лет. Хоть и моложе Аюрведы, но тоже заслуживает уважения этот документ, выстраданный лордами-баронами, купцами и свободными йоменами в Англии.
Если ливийский диктатор, чей афоризм о Конституции взят эпиграфом к настоящей главе, ставит под сомнение стабильность основного закона, полагая, что это инструмент конформистов, пробившихся на вершину государственной власти, беспринципного и прагматичного истеблишмента, то главный положительный революционер в литературе советского периода, с такой любовью выписанный А. Толстым, уверен, что никакое правовое поле для российских пассионарных граждан не годится в качестве формы или содержания государства. Слишком широка русская душа! Надо бы заузить, да как?
И выдуманный персонаж, и реальный политик – автор «Зеленой книги», Братский вождь и руководитель ливийской революции, – с разных позиций отрицают авторитет Конституции, как основного стержня государства. Один уверен в том, что народ или не дорос или перерос этот древнейший социально-политический договор, другой видит в нем лишь орудие политических аферистов и демагогов. А взамен что? Либо анархия, либо трибализм – власть, защищаемая национально-религиозными традициями (власть старейшин, например), либо непотизм – власть клики друзей и любимчиков «национального лидера».
Чем кончил честный революционер Телегин, можно предположить, вспомнив историю СССР. Вероятнее всего он сгинул в Гулаге. Как завершилась биография М. Каддафи, мы тоже знаем. Его убили неблагодарные подданные, как только ослабла поддержка режима со стороны его союзников: Франции, России, Украины.
Отсутствие конституционных традиций и уважения к основному закону ведет к контрреволюционному скатыванию страны к началу координатных осей пространства политических идей, назад по исторической спирали, к самым примитивным формам государства, например, к деспотической исключительности в форме трибализма. Формирование органов государственной власти в такой стране осуществляется на основе родоплеменных связей. Расцветает межплеменная вражда, расизм, нацизм.
В задачи народного образования и государственного здравоохранения входит, как известно, пропаганда здорового образа жизни, борьба с курением. Если же курильщик испытывает удовольствие от сигаретного дыма, как убедить его, что это вредно? Мозг курильщика замыкает его слух, и речи заботливых просветителей скользят мимо. Проводя аналогию между борьбой с курением и конституционным просвещением народных масс, нам придется признать, что России новая Конституция не нужна. Более того, России вообще никакая Конституция не нужна. Россия не считает, что ей нужна новая Конституция. Она и действующей-то Конституцией пользуется при разрешении принципиальных политических споров довольно редко. По правде говоря, и сами граждане России знают свою Конституцию не твердо. Значит, прав А. Толстой, россияне в Конституцию не рядятся? Народ, выпивающий в год по 13 литров алкоголя на душу своего населения, ни в какой Конституции не нуждается.
Если же мы назовем Россией не народ, населяющий страну, а государство, то есть систему институтов и учреждений, руководящих жизнью народа, работники которых – государственные служащие – составляют небольшую часть народа, то увидим, что государство (властвующая элита, правящий класс, истеблишмент – много синонимов) свою задачу с Конституцией решило еще в 1993 году. Для правящего класса действующая в России Конституция идеальна. Именно благодаря этой Конституции, правящий класс нашей страны является чемпионом по ограблению народа своей же страны. А все четыре, представленные сегодня в парламенте партии, несомненно, входят в состав правящего класса, как бы они себя ни позиционировали.
Кому же в России нужна Конституция? Кто остался в рядах потенциальных критиков и редакторов этого главного документа страны? Оппозиция! Именно так называет себя совокупность политиков, не имеющих пропуска в Государственную Думу. Однако величать себя композитором и действительно быть композитором совсем не одно и то же. Чтобы обоснованно называться композитором, претендент должен предъявить хоть какую-нибудь симфонию или песню. Мало изучить нотную грамоту в Консерватории, неплохо бы ещё и музыкальный слух иметь, обладать талантом к композиции. И в политике также могут появиться талантливые люди, которые изучат существующую модель государства, найдут в ней изъяны и предложат собственную, более гармоничную модель. Предложить свою особенную модель государства и соответствующий этой модели проект Конституции – ведь это не посягательство на государственные устои и тем более не попытка насильственного свержения власти, что категорически запрещено у нас. Да и везде запрещено. И этот запрет справедлив.
Проект новой Конституции – это никак нельзя приравнять к госперевороту. Напротив, это событие требует дискуссии, самого широкого обсуждения, поскольку предложенная оппозиционерами модель может быть полезнее для народа, чем действующая. Так ведь и этого нет. За 20 лет внесены изменения о сроках полномочий депутатов и президента страны. Это не революционно и не оппозиционно. В этом смысле оппозиции в России нет!
Итак, никому в нашей стране новая Конституция не нужна. Если какая-то группа граждан хочет доказать, что она является совокупностью оппозиционеров-композиторов, она обязана предъявить обществу четко и полно сформулированную желаемую ими систему власти, то есть текст новой Конституции. Это вряд ли приблизит данную группу граждан к обретению власти именно потому, что народу глубоко плевать на то, как власть устроена. Народу нужно только, чтобы под дубом были желуди. Пока под дубом желуди есть, народ будет доволен, не будет чувствовать угнетения. Авторы проекта новой Конституции, смогут на достаточно прочном основании именовать себя оппозиционерами и даже революционерами, но народ никакого внимания на них не обратит. Пока не проникнется соответствующими факторами бунта.
Предположим, в стране появилась группа граждан, ощущающая себя оппозицией, чувствующая, что существующее устройство власти ее не устраивает. С чего им нужно начать свой путь к законному обретению звания «оппозиции»?
Все немногочисленные за последние тридцать лет попытки телодвижений таких людей принципиально неверны. Все такие политики, искренние, пылкие, но, обычно, глупые, всегда начинали сразу с определения того, в чем именно их не удовлетворяют результаты функционирования существующей власти. Кому-то не нравится уровень коррупции, и он начинает рассуждать о том, как бы ему коррупцию победить. Кому-то не нравится уровень развития культуры, и он начинает рассуждать, как бы ему уровень культуры поднять. Каждый может найти в результатах функционирования власти что-то такое, что ему не нравится, и начать это критиковать.
Приведем три образца подобной критики.
Л. Толстой записывает в Дневнике 30 апреля 1889 года: «Думал, вот семь пунктов обвинительного акта против правительства: 1) Церковь, обман, суеверия, траты. 2) Войско, разврат, жестокость, траты. 3) Наказание, развращение, жестокость, зараза. 4) Землевладение крупное, ненависть бедноты города. 5) Фабрики – убийство жизни. 6) Пьянство. 7) Проституция».
В 1899 году Л. Толстой ещё раз определил в Дневнике свою позицию обличителя образа жизни и действий властвующих классов, как до конца осознанную им позицию: «Думал о том, что если служить людям писанием, то одно, на что я имею право, что должен делать, это ОБЛИЧАТЬ БОГАТЫХ В ИХ НЕПРАВДЕ И ОТКРЫВАТЬ БЕДНЫМ ОБМАН, В КОТОРОМ ИХ ДЕРЖАТ».
Словно бы со страницы сегодняшней либеральной «Новой газеты» или коммунистической «Правды» эти слова. Основным содержанием толстовской публицистики на рубеже веков является страстный протест писателя и христианина, его глубокая, развитая на религиозном фундаменте, критика буржуазного государства и эксплуататорского строя, классового гнёта, главное же – массового ожесточения и безверия в русском обществе. И в наши дни эти проблемы вновь актуальны. Писатель горячо обличал богатых. Но вот бедным он так и не открыл обман, в котором их держат. Может, и сам не видел, в чем же этот обман состоит. Вот и нынешние обличители мало вразумительного говорят об обмане, в котором держат бедных богатые.
«Несмотря на смену лидеров – приход Бориса Ельцина вместо Горбачева – и даже исчезновение целой страны размером в одну шестую часть суши, горбачевская перестройка – если считать ее одной из кнопок на русской народной панели «Реформа-контрреформа» – захлебнулась не в 1991, а в 2003 году, в момент ареста Михаила Ходорковского. И окончательно умерла в 2012-м, когда медведевская модернизация последний раз блеснула смущенной улыбкою прощальной», – Андрей Колесников (Gazeta.ru, 10 марта 2015 года).
Это не единственный и даже не редкий автор-критик, который, возможно, искренне считает, что контрреформа началась в 2003 году. Акт контрреволюции, по их убеждению, не принятие конституции в 1993 году, а арест Ходорковского!?
Как видим, в России всегда были и будут «пикейные жилеты», готовые предложить свои рецепты исправления недостатков государства. Пока такие рецепты не покушаются на устои, на само устройство и функционирование власти, рассуждения «пикейных жилетов» власть не беспокоят. «Пикейным жилетам» охотно предоставляется эфирное время и печатные страницы. «Пикейные жилеты» даже удостаиваются титула «оппозиция» в устах какого-нибудь телекомментатора. В это время Васька слушает, да ест. Васька, жирующий на зарплату министра, прекрасно понимает, что любые предложения данных оппозиционеров в пикейных жилетах реализовывать или не реализовывать – ему. Больше некому! А уж он-то найдет способ сделать так, «чтобы стало всё по-новому, оставаясь во всем по-старому». Все партийные программы построены именно по такому принципу – по принципу борьбы с отдельными, хотя и многочисленными недостатками. Вы будете смеяться, но и программа «партии власти», которую в народе прозвали партией «жуликов и воров», построена ровно по такому же принципу.
Путь борьбы с отдельными недостатками принципиально бесперспективен. Никакие отдельные недостатки в нашей стране не могут быть преодолены в рамках функционирования существующей власти. Во всяком случае, в обозримом на несколько десятилетий будущем.
Тут нужно сделать одно важное замечание. Действующая Конституция никак не мешает истеблишменту России устранить многочисленные недостатки, на которые постоянно обращают внимание Кремля «пикейные жилеты». Для того чтобы устранить коррупцию или повысить уровень культуры действующей власти достаточно этого захотеть. Менять Конституцию для этого не нужно. В тексте Конституции ничто такому поведению власти не препятствует. Дело за малым – действующей власти достаточно этого захотеть. Но поскольку любое подобное действие по устранению тех или иных недостатков неминуемо приведет к снижению благосостояния отдельных членов правящего класса, элиты, истеблишмент этого никогда не захочет. И не допустит! Ведь тогда наша власть перестанет быть чемпионом по ограблению своих сограждан, современников и даже следующего поколения россиян. А она хочет оставаться чемпионом.
Чем же тогда плоха действующая Конституция? А плоха она тем, что не позволяет заставить власть устранять те или иные недостатки. Позволяет власти самой решать, какие недостатки ей устранять следует, а какие – не следует. Никакие «оппозиционные» парламентарии сегодня не способны, не имеют правовых инструментов, заставить истеблишмент сделать что-либо для пользы своих избирателей, народа, и во вред представителям этого истеблишмента. Заставить провести голосование об увеличении зарплаты медсестрам в нашем «лечебном учреждении».
Чисто теоретически мы подскажем, как искренним и пылким людям обрести высокое звание «оппозиция», то есть четко и полно сформулировать желаемую ими систему власти. Начинать с составления перечня недостатков функционирования власти неправильно. Начинать нужно с другого. Прежде всего, нужно самим определиться с тем, какие ценности потенциальная оппозиция намерена реализовывать при помощи правильного устройства власти. Не то, какие недостатки устранять, а то, какие ценности реализовывать. Причем, не просто провозглашать их в форме лозунгов, а обеспечить их реализацию четко и полно сформулированным устройством власти.
Действовать нужно от общего к частному, а не наоборот.


понедельник, 6 ноября 2017 г.

Я распределяю, значит, - властвую

В.Я.Мач

Распределение и власть

Обратимся к наиболее ранним формам производственной, экономической и общественной организации, существовавшей еще на самой заре развития человечества, в первобытном стадном сообществе. Преобладающим способом производства в то время могло быть только собирательство подножной пищи, основанное на самостоятельных и независимых действиях каждой особи в отдельности. Крайняя примитивность такого способа производства исключала необходимость использования производственной организации, а вместе с ней и существование производственных отношений. Отсутствие распределения продуктов труда исключало необходимость использования организации экономической, невыразительности которой вполне соответствовала невыразительность общественной организации первобытного сообщества.

Можно предположить, что и в том, необозримом историческом прошлом существовали способы добывания пищи, использование которых требовало одновременного участия двух и более особей. Одним из таких способов была охота на диких животных, а тем более – крупных. То есть, уже тогда, пусть и эпизодически, происходила коллективная производственная деятельность, вызывавшая необходимость осуществления организованного производственного взаимодействия, которое, в свою очередь, обусловило необходимость использования централизованного управления производственным процессом, на основе которого возникли производственные отношения. А некоторые обособленные индивидуальные производители, которыми являлись независимые собиратели подножной пищи, превращались на время организованного производственного взаимодействия в участников совместной производственной деятельности.
Однако наиболее значительные изменения в укладе первобытного сообщества были обусловлены возникновением необходимости распределения результатов совместной производственной деятельности, которое можно было осуществить всего лишь двумя способами. Одним из них является полномасштабный неуправляемый самопроизвольный процесс, неприемлемость которого представляется очевидной. Другим способом распределения является распределение единоличное, основанное на единоличной власти наиболее сильной в физическом отношении особи. Человек быстро осознал все огромные преимущества, предоставляемые ему правом единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности. Поэтому добивался обладания таким правом, используя в процессе неорганизованного экономического взаимодействия все доступные ему средства и методы, включая самое жестокое насилие.
Вся история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел результатов совместной производственной деятельности.
В виду многочисленности первобытного стадного сообщества даже самую крупную разовую добычу любой отдельной группы охотников невозможно было разделить на всех, поэтому ее распределение происходило, как правило, среди ограниченного количества участников. Внутри таких групп и происходили все организационные изменения, относившиеся к укладу первобытного сообщества в целом в той мере, в которой они способствовали его полному разрушению. Если производственная организация охватывала только лишь участников совместной производственной деятельности, то организация общественная – всех участников единоличного распределения, создавая тем самым в составе стадного сообщества более или менее устойчивые отдельные групповые образования.
Некоторое время организованное производственное взаимодействие и последующее единоличное распределение результатов совместной производственной деятельности происходили от случая к случаю, однако производственная, экономическая и общественная организация отдельных групп имела более долговременный характер, сохраняясь от одного случая к другому, если временной интервал между ними не был чрезмерно продолжительным. Более длительное сохранение групповых организационных структур имело значительный практический смысл, так как образование каждой новой всегда сопровождалось выяснением отношений с помощью насилия в процессе неорганизованного экономического взаимодействия.
Неравномерность добываемой, а тем самым распределяемой в различных группах пищи зачастую вызывала межгрупповые раздоры, способствовавшие переходу к более жестким и более выразительным групповым организационным структурам. Однако более или менее достаточное количество подножной пищи сглаживало неравномерность добычи охотников, сохраняя тем самым целостность стадного сообщества. Когда со временем охота оказалась основным источником пищи, достаточно было возникновения даже не очень продолжительных неблагоприятных условий, чтобы неравномерность распределяемой пищи значительно возросла, повысив накал межгрупповых раздоров до некоторого закритического уровня, одновременно с достижением которого произошел необратимый распад первобытного стадного сообщества в соответствии с уже сложившимися ранее групповыми организационными структурами.
Тем самым человечество совершило переход к следующей, более высокой ступени своего исторического развития, которой явился первобытно-общинный строй. Иерархическая пирамида, проявлявшаяся ранее в виде доминирования одних особей над другими, превратилась в пирамиду общественной иерархии, проявлявшуюся уже в виде господства одних членов общества над другими. Это означало пришествие Ее Величества Власти в качестве единственно возможной формы человеческой самоорганизации. Различие между доминированием и властью является весьма существенным. Если доминирующая особь может только лишь что-то отнять у другой особи или не позволить ей что-нибудь сделать, то власть может отнятое у одних поделить между другими, она может также заставить делать то, что она считает необходимым.
Производственная, экономическая и общественная организация первобытной общины, представлявшей собой единый производственный коллектив, основывалась на натуральном хозяйствовании, на единоличном распределении результатов совместной производственной деятельности и на единоличной власти наиболее сильного, как правило, в физическом отношении соплеменника. Образование, в процессе численного возрастания первобытной общины, нескольких производственных коллективов было для нее критическим. Каждый из них мог превратиться в независимый источник пищи для некоторой части общины с последующим от нее отделением. Для предотвращения подобного исхода необходимо было охватить уже сложившимся ранее единоличным распределением результаты производственной деятельности всех производственных коллективов, подчинив их деятельность единоличной власти. Там, где такое подчинение удавалось осуществить, происходил переход к следующей, более высокой ступени экономической организации, которой явилось единоличное распределение совокупного результата общественного производства. Человек быстро осознал все огромные преимущества, предоставляемые ему правом единоличного распределения совокупного результата общественного производства. Поэтому добивался возможности обладать таким правом, используя в процессе неорганизованного экономического взаимодействия все доступные ему средства и методы, включая самое жестокое насилие.
Вся история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел совокупного результата общественного производства.
Можно предположить, что борьба за обладание правом единоличного распределения зачастую сопровождалась значительным разгулом насилия в виде полномасштабного неуправляемого самопроизвольного процесса в экономических и общественных отношениях. Не вызывает никаких сомнений его огромная разрушительность для всех сфер человеческой деятельности. Человечество, пожалуй, никогда не вышло бы из состояния весьма недалекого от своей первобытной дикости, не найди оно другие, более приемлемые способы решения вопроса о власти.
Первым достижением подобного рода оказалась наследственная монархия, значительно ограничившая численность возможных соискателей власти и предотвратившая тем самым возникновение значительного множества вспышек насилия в каждой отдельной независимой человеческой общности. Тем самым человечеству в целом удалось избежать значительного множества разрушительных потрясений, несмотря на то, что законные престолодержатели пустили непомерно много крови своих подданных в процессе неуемного собирательства земель и народов. Не отставали от них и законные престолонаследники, умудрявшиеся в своих бесконечных сварах затевать иногда весьма продолжительные и кровопролитные династические войны. Не переводились при этом и безродные соискатели престолов, также в изобилии расходовавшие чужую кровь для достижения своих неблаговидных далеко идущих целей. Со временем и наследственная монархия оказалась чрезмерно обременительной для все более возраставшей экономически независимой от власти части общества, называемой буржуазией. Ее настойчивое стремление избавиться от произвола чрезмерно централизованной власти вызвало вначале частичные ограничения, а затем и полное устранение самодержавия.
Следующим достижением в виде более приемлемого для буржуазии способа решения вопроса о власти оказалась так называемая демократическая процедура в виде выборов. Являясь священной коровой для наиболее благополучных демократий, выборность органов власти и местного самоуправления значительно снижает накал борьбы за власть, исключая использование насилия. Однако неравномерность развития человеческого общества является причиной того, что в некоторых странах вопрос о власти до настоящего времени решается с помощью насилия. Будучи доведенной до своих крайних форм в виде полномасштабного неуправляемого самопроизвольного процесса в общественных и экономических отношениях, вооруженная борьба за власть несет ужасающие по своей разрушительности последствия для охваченной ею независимой человеческой общности и ее среды обитания.
Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и совокупного результата общественного производства в целом, то одновременно она является историей борьбы за власть.
Неразрывная связь между распределением и властью проявляется в виде соответствия между централизацией распределения совокупного результата общественного производства и централизацией власти. Недостаточной централизации распределения соответствует недостаточная централизация власти и распространение в экономических и общественных отношениях неуправляемого самопроизвольного процесса. Достаточной централизации распределения соответствует достаточная централизация власти и более или менее устойчивое состояние общества. Оптимальной централизации распределения соответствует оптимальная централизация власти и наиболее благоприятные условия для развития общества. Избыточной централизации распределения соответствует избыточная централизация власти и достаточно неблагоприятные условия для развития общества. Тотальному централизованному распределению соответствует тоталитарная диктатура и наименее благоприятные условия для развития общества. Кто ведет борьбу за обладание правом единоличного распределения – тот ведет борьбу за власть и наоборот. Кто распределяет – тот властвует и наоборот.
Распределение и власть, следовательно, являются понятиями тождественными. Однако, если власть охватывает всю совокупность общественных отношений, то распределение представляет собой всего лишь одно, хотя едва ли не самое значительное, из всего многообразия проявлений власти. То есть, распределение – это та же самая власть, но только в очень узкой, хотя и чрезвычайно притягательной для всех участников, области экономических отношений. Совершенно необоснованно многие все еще надеются на справедливое распределение при справедливой власти.
Таким образом, недостаточность оптимального распределения совокупного результата общественного производства вынуждает искать возможность дальнейшего совершенствования общественной и экономической организации в области распределения результатов совместной производственной деятельности.

.